Маледиктум. Кроличья нора

Он подобрал дрожащими пальцами перчатки с пачкой сигарет, спрятал их в карманы, на стол тренера опустил ключ от зала и тихо вышел из кабинета. Тренер на него так и не взглянул.

В коридоре мальчика ожидали возбуждённый Никита с Яшей. И Максим с губами, изогнутыми в снисходительной улыбке. Данил хотел бы наслать на него пламя, но все силы будто покинули его.

— Ну, что сказал тренер? — засуетился Никита. — Ну, ты чего молчишь, говори давай!

Максим издал наигранный страдальческий вздох.

— Как жаль терять капитана. И как же команда теперь будет без него.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Яша, но Максим молча направился к выходу, покручивая в руке шапку.

— Тренер отстранил меня от игр. Кто-то рассказал ему, что я курю, — пустым голосом, прямо как у отца, ответил Данил.

Глаза Никиты расширились. Он хотел было ринуться за Максимом, но не мог и друга оставить сейчас, а потому лишь бессильно метался вокруг.

— Этот ублюдок! — ругался он. — Он у меня за всё поплатиться!

— И что теперь?— Яша казался очень растерянным и с сочувствием глядел на Данила.

— Ничего. Может вернусь позже. Если тренер разрешит.

— Макс в любом случае не займёт твоё место. А если и займёт, то свалю к чёрту из команды. Нечего там делать с таким придурком в капитанах, — в сердцах выпалил Никита так громко, что его должно быть услышал даже тренер.

Данил лишь горестно улыбнулся.

Домой он ехал в битком набитом автобусе. Но в груди разрасталась такая пустота, что даже расстояние в миллиметр до чужого локтя было огромным, точно бесконечная горная цепь.

Пожалуй сейчас Данил понимал Александру. Почему она забивалась на переменах в коридоре у чердака. Мальчик прошёл на задний двор, присел на расчищенные от снега ступени. Зимний лес поглощал все звуки, становясь той самой горной цепью, отсекая мир от Данила. Мороз слегка пощипывал его щёки и нос, не спеша пробирался под одежду, а с неба плавно опадали хлопья снега.

Данил ощути в свободной руке жар, срывающийся с кончиков пальцев языками пламени. Он выудил свободной рукой одну сигарету и опасливо поднёс к огню. Она неспешно загорелась, как от простой зажигалки и мальчик затянулся. В воздухе незаметно витал шоколадный шлейф вперемешку с дешёвым табаком, на губах таял сладковатый вкус ароматизатора и горечь.

Никотин оседал в лёгких и крови спокойствием, делал голову лёгкой и пустой, отгонял не прошенную тоску.