Чёртово добро

Черти занимали, по их собственному выражению, «андеграунд» — изнанку реальности, тонкий слой преисподней, наслаивающийся на материальный мир.

Черти орали, стучали стаканами о барную стойку и рыла собутыльников, гремела чертовская музыка — причём это был не какой-нибудь блэк метал, как мог бы предположить иной наивный читатель, а модный в этом сезоне аритмичный звук спускаемых унитазных бачков.

Ч. занял скромное место в углу. Там уже плотно обосновались два подвыпивших ангела, недостаточно падших для того, чтобы считаться чертями, но достаточно — для того, чтобы пить не закусывая.

В подобных заведениях ангелы всегда занимают какой-нибудь укромный угол. На них там не обращают внимания даже сами черти. Только изредка, раз этак в сотню лет какой-нибудь юродивый или его не в меру самонадеянный подражатель подойдёт и на этот угол перекрестится и поклон положит.

Ч. был здесь уже не впервые, и на него тоже никто не обращал внимания. Черти обычно обходят этот угол стороной — западло общаться с крылатыми.

Ангелам с подпорченными крыльями до чертей тоже дела никакого нет. Но на сей раз что-то пошло не так, и один из этих недостаточно падших окликнул его:

— Эй, третьим будешь?

Черти не любят быть третьими, у них это не принято: и вдвоём-то ужиться непросто, а по трое они так сразу аннигилируют. Но это ж ангелы, у них свои традиции. Однажды трое таких ангелов посидели за столом, а потом пошли жечь напалмом Содом, Гоморру и ещё два города, названия которых всё равно никто никогда не помнит.

Хотя Ч. учил это в чертовской школе. Все они носили звания городов-героев. Пока только у чертей, конечно, а не у людей, но черти над этим активно работали.

Подумав, что чем чёрт не шутит, Ч. решил пошутить и плюхнулся на стул напротив.

— Мы тебя тут уже который день наблюдаем, — сказал один из ангелов, что был покудрявей, и подтолкнул к Ч. стакан адского пламени. — Что-то не больно ты веселишься.

— Я просто из всех грехов предпочитаю уныние, — отшутился Ч. — Не сказать чтоб увлекательно, зато солидно.

— А мне кажется, что не так, — покачал головой второй ангел, чьи волосы струились гладкими золотистыми волнами. — Ты из всех грехов предпочёл гордыню — вздумал доказать, что можешь пойти против толпы и творить добро. И, я гляжу, не очень преуспел.

— Вы на что намекаете? — с подозрением спросил Ч.

— На то, что нет у тебя благодати, — напрямую сказал кудрявый. — А без неё добро не сотворишь, хоть ты в лепёшку расшибись.