Автобусная история

Но наш ответ был всё-таки лучше.

Помочь вызвался Шайба — человек по-своему примечательный. Он мог бы стать снайпером, шпионом или диверсантом, пачками брать языков и в одиночку отстаивать покинутые редуты — но войну закончили без него, и все свои таланты он продул в орлянку и просидел на заброшенном кирпичном заводе, куда сбегал от "всеобщего среднего". Достаточно сказать, что играть на гитаре он так и не научился, хотя автобус уважал и нередко пил в нём пиво, развалившись на задних сидениях. Всякую помощь и содействие он отверг — от двора требовалось просто наблюдать за очередной отчаянной проказой.

В назначенный день, как и положено, пришли сварщики. День был будний, время рабочее, но двор всё равно ждал — отпросившийся, сбежавший, взявший, наконец, отпуск, заранее поевший, вытащивший к окнам кресла вечных затворников и приникший к парапетам на крышах.

Протянули провод, надели маски, повернули краники на аппаратах — и едва не выронили их на асфальт после дикого, исполинского матюка, зазвеневшего по всему двору многократным, перекатистым эхом.

Всего одно слово, из затёртых, но мощных и ёмких, которым, если умеючи, можно стены ломать.

Дверца, где раньше был двигатель, вскрипнула и отвалилась. Из неё, словно из слухового окошка, выглядывал кто-то на редкость чумазый, с лохматыми всклокоченными волосами и шрамом на переносице.

— Что вам тут надо? Валите на... — и ещё одно интересное слово.

Детям уши не зажимали — было не до того. Все смотрели, стараясь не пропустить ни секунды.

— Вы... ты кто?

— Живу я здесь! А вы чего припёрлись, я не знаю. Поджарить меня хотите, да?

— Э... мы...

— Что "мы"? Ничего не посмотрели, не проверили — и сразу резать, да?

— Убийцы! — заорали из подъезда.

— По живому режут!

— Пропойцы! Ничего уже не смотрят, сразу...

— Недоделки!

— И плевать, что люди! А если ребёнок?

Спустя минуту весь двор кипит. Орут в подъездах, орут из окон, машут кулаками с крыш, кто-то выбирается вперёд, чтобы в случае чего быть поближе — но горе-сварщики уже и сами выключили аппараты, попрятали инвентарь и бегут прочь, на ходу сматывая шланг газоподачи.

Шайба выбирается по пояс, сыплет им вслед всякими словами и, на прощание, когда они уже скрываются в арке и слышно фырканье отъезжающего грузовика, выдаёт двумя руками, балансируя, словно акробат, такой жест, что весь двор взрывается аплодисментами. Шайба счастлив, он становится на ноги и раскланивается во все четыре стороны.