Главный везунчик королевства

Хотелось помыться и облегчить организм без присутствия Мориса, который, похоже, не имел никакого представления о личном пространстве.

Кажется, Эрис была права, и я потихоньку начал привыкать к этому миру. Сегодня мне уже не казалось всё таким неудобным, а писсуары нежно журчали какую-то мелодию в зависимости от того, в каком из них сливать воду.

Вернувшись в спальню, я даже высунулся в окно, чтобы проверить, не стали ли куролиски для меня просто лошадьми. Нет, не стали.

Зато я увидел, как выходит Эрис, садится на своего зверя и уносится прочь.

Не могла ли она установить жучок, подложить бомбу… Так, я надеюсь, таких технологий в этом мире нет. Тогда, может, она подсыпала жуков или отравила напитки?

Странно даже, вроде бы сам лично я от Эрис пока что ничего плохого не видел — ни один судья в мире не примет как оправдание убийства и не посадит в тюрьму жалобное «она хочет за меня замуж», но Эрис вызывала во мне бесконечное подозрение одним своим видом.

Я прошел в столовую, где Морис уже колдовал над заказом завтрака, и вывалил на него все подозрения.

— Ну и правильно, — согласился он. — Будешь с подозрением относиться ко всему — дольше проживешь. Но конкретно сейчас расслабься. Это мы с ней в коридоре задержались. Вспомнили прошлое.

Я некоторое время пытался понять, о чем он, как почувствовал, что у меня горят уши. Кажется, от гнева.

Это что же, мой якобы друг поимел мою якобы любовницу и даже без пяти минут якобы невесту прямо не выходя из моего дома? Лихо! Этому контрабандисту палец в рот не клади!

— А как же наш договор, — ляпнул я.

Морис широко распахнул глаза.

— Да я о тебе и пекся! — возмутился он. — Никогда не отпускай неудовлетворенную женщину, это же первое правило того, кто намеревается прожить долго и счастливо эту жизнь. Мало ли что она придумает в таком состоянии!

— А я думал, ты всё еще страдаешь по Тессе, — не знаю, что на меня нашло. Может, разозлился.

Лицо Мориса потемнело.

— Это не имеет никакого отношения к Тессе, — хмуро произнес он. — Я не собираюсь прожить в одиночестве всю жизнь из-за своих чувств к ней.

Завтрак в результате шел в неловком молчании. Я мысленно ругал себя за несдержанность. Нет, ну вот что стоило смолчать? Далась мне эта Эрис! Сам же не хотел с ней связываться!

Организм Фила, правда, считал иначе.