Главный везунчик королевства

Проверять, насколько они опасны или нет, почему и как они попали, а то и пойдет дальше…

— И я стану вне закона, — закончил я за него.

— И ты станешь вне закона, — согласился Морис, который совсем не собирался меня жалеть. — И мы получим Эрис во главе тайного дома. Поверь мне, хуже только Эрис королева. К счастью, наш король не дурак, и есть отдельный закон, который включает в себя список из фамилий родов, девицы которых могут приближаться к принцам и не рисковать при этом головой.

Я подумал, что законы этого государства просто нечто.

— А попаданки могут подходить к принцам? — почему-то сразу вспомнилось, что в моем мире было много историй такого плана.

Морис едва не выплюнул вино обратно в стакан.

— Ни в коем случае! — прошипел он. — Сразу голова с плеч!

— А если попаданка в наследницу нужного рода, — я не мог остановиться.

Была бы у меня с собой ручка, я бы записал на руке больше никогда не пить с Цвейгом — я же не могу перестать говорить!

Но ручки у меня не было, разумеется.

— Тебе точно нужно это проверить с твоим тайным домом, — слабым голосом произнес он. — Это… Это пугает.

— Для этого мне нужно знать. Где мой тайный дом, кто входит в тайный дом и вообще любую важную информацию, позволяющую выжить в этом мире! — и я снова вернулся к тому, с чего начал. — Да я даже свой дневник жизни найти не сумел!

— Тю! — Морис неожиданно пришел в хорошее расположение духа. — Это самое легкое. И кстати да, ты совершенно прав, это вариант.

Мне показалось, что на лицо его набежала тень, но тотчас Морис встряхнулся, и поднял стакан.

— За Фила!

— За Фила, — не стал спорить я и выпил.

Как оказалось, дневник жизни вел каждый человек, научившийся писать. Очень важную информацию, тайную и предназначенную только для наследников, защищали кровью. Делалось это очень просто — нужное место «выделяли» с первой строчки и до последней двумя каплями крови.

После смерти владельца дневник мог взять любой человек, но только кровно близкий прочел бы от начала и до конца. А вот сыщик или гвардия могли взять дневник, чтобы поискать в нем информацию о подозрениях убитого. Если же дневник не давался в руки чужого, то это значило, что он еще жив.