Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Он прищурился, упрямо сжал губы и неохотно сказал:

— Зови своего костоправа. Но имей в виду, если он снова примется пичкать меня этой мерзостью, — он кивнул на ряды склянок, — я его поколочу. Где моя трость?

— Обязательно её найду и принесу, — серьезно заверил его я и направился к выходу. — Только он не костоправ, Лука Иванович. А целитель, и очень хороший.

Только взялся за ручку, как услышал уже совсем спокойное:

— Саша...

Я обернулся — дед смотрел на меня почти как прежде, ясным взглядом. Вот только в его глазах появилась грусть.

— Нам нужно будет поговорить, позже. Ты не знаешь, как на самом деле обстоят дела. Хотел тебя уберечь от этого, да только всё испортил. Ты иди пока, я позову тебя потом.

Его явно утомила эта встряска, так что волновать ещё больше и сообщать, что я уже в курсе, я не стал. Пусть соберется с мыслями, тогда наш разговор пройдет куда продуктивнее.

Я кивнул и покинул спальню.

Целителя я заверил, что пациент больше не станет сопротивляться, тем не менее про снадобья передал.

Головин оставил мне записку с благодарностью за обед и сообщением, что ему нужно возвращаться на службу, поэтому дожидаться он не стал. Также там было обещание заехать утром, обсудить «мой план».

Я с трудом вспомнил, что ему сказал. Искать бравому капитану девицу — не мое любимое занятие, но раз я сам ляпнул, теперь придется отвечать.

Вышел в сад и подставил лицо солнцу.

Со стороны лаборатории уже вовсю раздавался стук и звуки пилы. Рабочие оперативно возводили стропила. Из открытого окна спальни деда доносились голоса — граф отчитывал Прохора за какую-то ерунду.

Все заняты делом, и мне пора.

Я вернулся на поляну возле флигеля. Свежая зеленая трава немного пожухла. Зато на нескольких кустах, которые выглядели уже умершими, появились почки. Но мне предстояло ещё немало поработать, чтобы тут всё ожило.

Этим я и занимался до самого вечера, пока меня не позвал Прохор, крича на весь сад с крыльца дома.

Слуга дождался, пока я подойду, и доверительным шепотом сообщил:

— Дед ваш, молодой господин, газеты прочел...

— И? — не понял я.

— Ну, там про вашу дуэль. И письмо от князя Оболенского тоже открыл. Простите, не углядел, оно вместе с газетами было. А на нём «графу Вознесенскому», вот Лука Иванович и подумал, что для него.

— И? — повторил я, разминая затекшие мышцы.

На начальных этапах было всегда утомительно.