Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Он призвал свою стихию, над поляной пролетел горячий ветер и мгновенно высушил всё.

С того берега прозвучали аплодисменты.

Оболенский поклонился, заслужил несколько ободряющих женских выкриков и встал в классическую стойку.

Я приблизился и посмотрел на свою шпагу будто не знал, что с ней делать.

И княжич конечно же сразу напал. Отличный выпад! Прямо как по учебнику, стремительный и идеально отработанный.

Я ловко ушел в сторону, взмахнул шпагой и на штанах Оболенского появилась прореха. Видимо свежий утренний воздух моментально забрался под одежду, потому что княжич округлил глаза и схватился свободной рукой за оголенную задницу.

Без штанов, так без штанов. Я улыбнулся и изобразил шуточный поклон.

С зрительских мест опять дружно вздохнули, кто-то захихикал.

Оболенский озверел и бросился, нанося удар наотмашь. Лезвие громко просвистело в паре сантиметров от моего лица, от этого удара я тоже увернулся и ещё чуть обнажил благородного.

— Сражайтесь, граф! — заревел Константин.

— Вы уже устали? — удивился я и взглянул на часы, ну ладно, пару минут можно ещё уделить этому развлечению.

Наши шпаги наконец-то схлестнулись и тут же разошлись в стороны, я выкрутил рукоять и вырвал оружие из рук княжича. Остановился, сделав приглашающий жест подобрать.

Оболенский, кажется, начал что-то подозревать. Но, вместо того, чтобы собраться и сосредоточиться, разозлился ещё больше. Слишком молодо, чтобы контролировать стихийное влияние.

Подбадривающие его крики на том берегу совсем стихли.

Нет, он был неплох. Даже хорош, надо было отдать должное его подготовке. Но что такое фехтование для развлечения и реальный бой, где нужен лишь один удар и наверняка.

Для меня дворянин был слишком медлительным, слишком неповоротливым и постоянно открывался.

Убить я его мог уже раз двадцать.

Мы сошлись на один миг, прозвенела сталь, я сделал одно почти незаметное для глаз движение и княжич вскрикнул, выронив оружие. Он схватился за правую руку, по которой струилась кровь. Белая ткань рукава быстро приобретала алый оттенок, особенно сочный на солнце.

— Кровь! — закричал секундант Оболенского, опомнившись. — Кровь!

— Вам этого достаточно, граф Вознесенский? — тут же выкрикнул со своего места Головин.

Пока я не подтвердил, никто не имел права вмешиваться. В нашем договоре был пункт, что только дуэлянты могли решать, сколько крови будет достаточно.

Княжича я порезал довольно сильно и он уже бледнел, но продолжал стоять, гордо выпрямившись.