Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Дверь, куда попал воздушный сгусток, вздрогнула, но уцелела. Неплохая защита, нужно будет поинтересоваться чьих рук дело.

От второго, третьего и последующего ударов я тоже изящно ушел, не особо напрягаясь. Но вот витрина прилавка не выдержала и взорвалась осколками. Оттуда повеяло каким-то дурманом и он довольно быстро распространялся по лавке.

Батист махнул рукой в том направлении и воздух вытянул всё куда-то под потолок.

Я же воспользовался моментом, чтобы по-дружески предупредить:

— Ну ты же только себе хуже делаешь.

И ловко присел — стихия пронеслась над головой и выбила с держателя саблю, украшенную драгоценными камнями. Она удачно упала мне прямо в руки, я оценил баланс и выставил оружие перед собой.

— Ой не смеши меня, граф! — скривился Федя. — Где ты, а где холодное оружие! Положи его, пока не порезался.

Удивить его я мог, что мне фехтование, баловство. Тем более с таким прекрасным образцом кузнечного мастерства. Но убивать я сына купца не хотел, это было бы невыгодно.

Батист попытался выбить оружие стихией и не преуспел. Надо хорошо знать свой ассортимент! Камешки-то не только для красоты, но и для пользы. Например, вот этот немного мутный изумруд был зачарован на то, чтобы оружие из рук как раз не выпадало.

— Хм, — задумался Жаныч и прекратил атаки.

Горячий, но отходчивый. Вот и сейчас он потерял запал и заметил таки разрушения, которые сам и нанес. Батя его по голове не погладит, уж очень суровый мужик, беспощадный даже к родне.

— Федор, давай поговорим, — я опустил саблю, но из руки не выпускал.

— Федор, вот как, — усмехнулся Батист. — Я тебя сколько просил называть меня по имени? Бесполезно. И ведь так прикипело это Жаныч, теперь уже никто иначе и не зовет. А я и привык, знаешь. Даже понравилось, тем более после... Ай, ну поговорим, так поговорим.

Он оглядел с грустью разгром и тихо пробормотал:

— Отец бы мне башку оторвал за такое.

Получается, Жан Карлович отбыл в лучший мир.

Что же, тем более лучше договориться.

Не так сильно я ему насолил. Пошутил не очень удачно, было такое.

Федя вообще был необычным представителем купечества. Матушка его, хрупкая француженка, привила отпрыску чувство прекрасного, любовь к поэзии и наивность во всем, что не касается деловых вопросов. В последнем его как раз натаскивал отец.