Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Я взялся за круглые металлические ручки с витиеватой чеканкой и с силой дернул их на себя.

На меня дохнуло жаром огня и запахом хорошего табака.

Дед стоял у камина ко мне спиной. Гордо выпрямившись, но опираясь на трость. И я видел, как подрагивает его рука, сжимая набалдашник трости.

Граф Лука Иванович Вознесенский, последний патриарх рода артефакторов, повернулся медленно. Ни один мускул не дрогнул на моем лице, пусть это стоило мне больших усилий.

На меня смотрела скорее посмертная маска некогда могучего человека.

— Явился.

Глава 3

Дед выглядел древнее, чем этот город. Нет, он конечно был немолод, но два года изменили его почти до неузнаваемости. Остались лишь благородные черты лица, очень худого лица.

Да и любимый домашний парчовый халат на нём болтался тряпкой.

Я не отводил взгляда, понимая, что его это подкосит ещё больше. Как и не произносил ни слова, ни к чему.

И дед дрогнул, его деланно равнодушный взгляд его потеплел, совсем ненадолго, но он выдал настоящие чувства.

Прохор тут же засуетился, кинувшись прибирать на столе. Потом хлопнул в ладоши и наигранно радостно сообщил:

— Ну так я пойду, чаю вам справлю, чаю надо бы испить.

— Иди, Прохор, — кивнул дед и жестом указал мне на кресло.

Ну одна беда миновала, меня не прогнали сразу взашей, уже отлично. В памяти не было такого, чтобы дед когда-либо выгонял своего внука. Но после всего случившегося имел полное право.

Я присел и огляделся. Тут обстановку почти не тронули, всё осталось как до моего исчезновения. Какой-то наш дальний родственник был талантливым краснодеревщиком и мебель делал высококлассную.

Род его вроде как не особо любил и уважал, потому что в ремесленники подался. Но то ли прадед, то ли прапрадед был иного мнения и всячески поддерживал.

И искусная мебель старого мастера украшала не только нашу гостиную, но и многие знатные дома.

Приятно, что она осталась.

— Надолго к нам? — дед тоже сел, расправляя полы халата так, чтобы они не топорщились.

Его будничный тон меня не обманул. Выдержка старика вызвала настоящее уважение, но испытывать его нервы я его не стал.

— Если позволишь, то да.

— Позволю? — Лука Иванович всё же не сдержался и удивился. — Ты Вознесенский. Это твой дом, он им был, и он им останется.

Волна боли пробежала по морщинистому лицу. Но дед взял себя в руки, убрав все эмоции. Повернулся к огню и застыл.

Упертый.