Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Так что мы все дружно страховали графа, пока он упрямо шествовал из спальни, тяжело опираясь на трость. Останавливался, вроде как чтобы повозмущаться пылью, но на самом деле отдыхал. Все сразу же принимались соглашаться, так мы и шли, обсуждая методы уборки.

Граф сам понял, что погорячился, когда с огромным облегчением опустился в кресло у камина. Проворчал, что тут слишком холодно и, пожалуй, завтракать он будет у себя.

Я хотел пригласить к столу целителя, но Павел Федорович наотрез отказался, как и Прохор.

Спокойный семейный ужин завершал этот длинный день. Потрескивал камин, за окном стемнело и наступила приятная тишина — рабочие ушли, пообещав вернуться ранним утром.

Дед лишь чуть удивленно приподнял одну бровь, увидев на столе деликатесы от лавочника, но спрашивать не стал. Малинин откуда-то добыл банку свежайшей щучьей икры и слуга по такому случаю отыскать для лакомства хрустальное блюдо, торжественно поставив его по центру стола.

Я как раз намазывал икрой миниатюрный картофельный оладушек, когда во входную дверь уверенно постучали.

Настолько неожиданный звук, что мы с дедом оба замерли, недоуменно переглянувшись.

Кто в такой час мог прийти без предупреждения? И почему его пропустили гвардейцы?

— Ты кого-то ожидаешь, Александр? — слегка взволнованно спросил граф и собрался подняться.

— Лука Иванович, не утруждайся, я сам открою, — остановил я его.

В холле я увидел Прохора, спешащего из кухни и жестом указал, чтобы слуга не подходил ближе. Поздние визитеры, кем бы они ни были, явно прибыли не с благими вестями.

На пороге стоял мужчина в идеально отглаженной ливрее с гербовым знаком на груди. За ним возвышался хмурый гвардеец, держа руку на кобуре.

— Кто вы? — я отбросил приветствие, моей вежливости был предел при подобных сюрпризах.

— Вам официальное послание от его сиятельства, графа Киселёва, Дмитрия Андреевича, — мужчина гордо задрал подбородок и протянул мне конверт. — Требуется немедленный ответ.

— Вот как — требуется? — я недобро прищурился на него.

Посланник побледнел и отступил на шаг. Но быстро опомнился и торопливо заговорил:

— У меня есть свидетель, — он оглянулся на гвардейца. — Что официальное письмо вручено и о его безотлагательном рассмотрении сообщено.

Офицер ответил ему насмешливым взглядом и вопросительно посмотрел на меня, многозначительно поглаживая табельное оружие. Киселёвский слуга понял, что гвардеец далеко не на его стороне и пугливо огляделся.