Сосед

Пока Боб был отвлечен, Дороти попыталась рвануться к лестнице, но не успела, громила перехватил ее и бросил обратно в угол. В его руке блеснула сталь пружинного ножа.

Никуда. Не. Денешься. Стерва.

В тот момент я решил, что и я Дороти, и я уже покойники.

Но снизу, из темноты лестницы на первый этаж, я услышал голос куда более пугающий, чем мой.

- НЕ ТРОГАЙ ЕЕ. – Бас Мистера Норткомпа эхом раскатывался по дому, словно исходил не с первого этажа, а из пещер в самых глубинах земли.

Мрачная фигура в темном пальто и шляпе выплыла из сумрака, расправила плечи, он был еще больше, чем я мог себе представить, занимал все пространство лестничной клетки, своей тенью накрывая троих человек, застывших перед ним.

-Помоги… - в глазах девушки я видел ужас, сменяющийся восторгом, когда Боб съеживался, сжимался в тени Норткомпа. Я думал, что он вот-вот убежит, завизжав тоненьким голосом, но не сбежал. На свою беду.

К Бобу вновь вернулась его ярость, вытеснив страх. Выставив нож вперед, он задал вопрос, самый неправильный вопрос, что можно было задать:

- Ты еще что за урод?

Губы Норткомпа растянулись в улыбке, и я увидел белоснежность, нет, не зубов, клыков, огромных острых клыков, словно у волка или медведя.

А затем в мгновение ока Норткомп перехватил руку Боба с ножом, сдавил ее, заставив парня выпустить оружие, а второй взял его за горло и легко, словно Боб весил не больше нескольких фунтов, поднял над землей.

А затем рот Норткомпа открылся, широко, нарушая все законы анатомии и геометрии, растягиваясь, словно в старом мультфильме.

Боб хотел закричать, но его горло было слишком сильно сдавленно, ему оставалось только с ужасом наблюдать за своим приближением к этой клыкастой бездне.

Норткомп не рвал его клыками, он просто проглотил негодяя, целиком, с курткой и ботинками, словно это был фокус циркового шпагоглотателя.

Затем, когда от Боба не осталось и следа, Норткомп одарил нас, замерших и потерявших дар речи, еще одной своей белоснежной улыбкой и мягким баритоном проговорил:

- Полагаю, лучше никому не рассказывать об этом маленьком казусе.

А затем, откланявшись, спустился вниз по лестнице, оставив меня и Дороти в абсолютнейшем замешательстве.

Самое удивительное в том, что последующие несколько недель мы продолжали жить обычной жизнью, словно ничего не случилось. Здоровались с Норткомпом на лестнице, иногда болтали с Дороти, но никогда не возвращались к событиям той ночи.