Медальон

Точо и Мэкхья негромко перекидываются едкими фразами, смысл которых я и не пытаюсь понять.

На пороге он в очередной раз пытается сопротивляться, на что я слышу:

— Надо было связать тебе руки…. Над головой, — глаза Точо при этом угрожающе блестят. На удивление Мэкхья лишь чертыхается и раздраженно сжимает челюсти.

Стоит нам переступить порог, как из тени на меня налетает темная фигура. Точо успевает отбросить Мэкхью в сторону. Тот опомниться не успевает, как меня утаскивает в тень какой-то щуплый индеец, хладнокровно приставляя острие ножа к горлу.

Я вглядываюсь в его ошалелые глаза.

У меня определенно дежавю, это же Аскук.

Я гордо вскидываю подбородок, давая понять, что уж кого- кого, а его не боюсь—силёнок не хватит меня убить. Но то ли не рассчитав силу, то ли нарочно пытаясь доказать ошибочность моих мыслей, Аскук обжигает лезвием ножа, и алая жидкость мелкой струйкой катится вниз по шее.

— Только тронь ее, — голосом, не терпящим неповиновение, командует Мэкхья, тщетно пытаясь вывернуться из стальной хватки Точо.

Неудачное падение и нога снова дает о себе знать, рана открылась и вот уже вся штанина снова сочится кровью.

Но он будто не чувствует боли. Поворачивает голову к Точо.

— Он ранил ее черт возьми, — цедит он.

Ничто не скроется от цепких глаз орлиного охотника. По коже мурашки—он видит в темноте. Это для меня не новость, но каждый раз дух захватывает.

— Пусти ее, — приказывает Точо.

— Но она, — мнётся Аскук, — Мы чуть не потеряли.

Точо в два шага пересекает вигвам.

— Что ты несёшь?— больно сдавливает руку Аскуку.

Нож с громким металлическим звуком ударяется о землю, а я тем временем стрелой лечу к Мэкхьи.

— Пошёл прочь, не мешайся под ногами, — бесцеремонно выталкивает его Точо.

Мэкхья деланно твёрдо стоит на ногах.

— Больно?— осматриваю его ногу.

А если задета артерия? И вместо незамедлительной помощи…. мы в глухом лесу, где единственная помощь - это травы, да коренья и, конечно же, танцы вокруг костра.

— Нет, — вполне бодро отвечает он.

Нагло врет. Вижу, как пульсирует нога от каждого моего прикосновения.

Он бережно отводит мою руку.

— Прости, Амо, я не уберёг тебя.

Мэкхья устало облокачивается о стену.