Медальон

Глаза на первый взгляд такие родные, но в тоже самое время чужие до неузнаваемости.

Очевидно, что одежда не принадлежит женщине, это своего рода маскировка. Ей страшно, она растеряна, я слышу это в ее мыслях.

Тем не менее, тело приказывает ей двигаться.

Противиться нет смысла, поэтому она переходит на бег, я чувствую, нам с ней жизненно необходимо успеть до темноты. Мы бежим по лесу наперегонки с ветром.

Добравшись до валуна у подножья горы, женщина тревожно оглядывается назад, ожидая что вот - вот кто-то появится.

Но никого нет.

Сознание другой реальности вновь приказывает поторопиться. Поэтому добравшись до обрыва, мы с размаху летим вниз, ловко приземляясь на мягкий подстил. У женщины бесспорно неограниченные физические способности, она будто женщина-воин смело готова к броску. Молодая. Сильная. Непокорная.

Глаза, подведённые чёрным, остаются непроницаемы.

Этот мир нереален, мир иллюзии.

Мой первый осознанный перенос во времени, когда я не наблюдаю, а будто действую.

Неподалёку слышен шум воды, каждый миллиметр тела женщины откликается на него, и вдруг я и она не раздумывая бросаемся в бурлящий омут. Вода чистая и прозрачная, ноздри щекочут пузырьки воздуха. Один рывок. Помутнение и мы уже в другом временном пространстве.

Меня выкидывает обратно в вигвам.

На женщине все та же одежда, только грязная, мокрая, запачканная глиной. Плечи осунулись, впали глаза, будто прошёл не миг, а как минимум месяц с нашей встречи.

Молодая индианка, уже совсем не похожа на ту дерзкую охотницу, который была минуту назад. Она босая стоит на коленях у кроватки. В ней спит девочка лет семи. Женщина тихо плачет, уткнувшись в край наволочки. Сильно закусывает его, через красный платок, что так не успела снять. Ей бы не взвыть от боли раздирающую ее душу.

Мое сердце гулко бьется, снова предчувствие неминуемой беды витает в вигваме.

— Ты достала его? — знакомый требовательный голос гремит откуда-то снаружи.

Индианка обреченно встаёт и выуживает из внутреннего кармана куртки медальон. Трясущимися пальцами передаёт ему, приговаривая:

— Tostras Korses Ien.

— Мне твои проклятья не страшны, женщина! — отвечает он из темноты, так и не решаясь пройти в комнату.

— А их не избежать, — гордо, но почти падая от бессилия отвечает она.

— Из нас двоих бояться стоит тебе.