Медальон

Устав от моего затянувшегося молчания Точо собственноручно развязывает серую ткань и по-хозяйски ставит маленький глиняный горшочек с вытянутой крышкой на пол.

Мы пересекаемся взглядами: мой удивленный, его злой. На секунду мне кажется, что в его глубоко посаженных глазах проскальзывает что-то на подобие беспокойства, но мираж исчезает раньше, чем я могу его осознать. Точо резко поднимается и захлопывает за собой полог, вновь ограждая меня от остального мира. Стоит признаться, что только завидев Точо с «передачкой» на пороге, я приняла твёрдое решение отказаться пробовать что бы там ни было внутри, но ноздри дразняще щекочет невероятно аппетитное благоухание.

Аромат притягивает и отдаётся в каждой клеточке мозга опьяняющими удовольствием.

Обещая взглянуть лишь глазком, я приоткрываю содержимое горшочка наполовину.

— Оленина, — громко восторгаюсь я. Кусочки блестящего мяса утопают в тягучем соусе. Скорее всего, часами томились на углях.

Желудок, о существовании которого я подчистую забыла, издаёт громкий раскатистый рокот, приказывая вылизать содержимое до чиста. Сопротивление бесполезно. Я впиваюсь в сочный кусочек мяса, невоспитанно чавкая от удовольствия. Жир течёт по пальцам. Понимаю, что со стороны выгляжу, как жалкая шавка у миски с едой, но мне так вкусно, что эта визуально непотребная мелочь меня не заботит.

Чуть погодя, замечаю крошечный кувшин размером с ладонь.

Содержимое, максимум на один глоток.

Быстро закончив с мясом, порцией которого не наелся бы и пятилетний ребёнок, я откупориваю кувшин и сморщив нос брезгливо отворачиваюсь. Ноздри опаляет пьянящий душок, ничто иное, как перебродившей вино. Откладываю подальше непригодную для питья смесь, не решаясь удивлять свой организм новыми кулинарными шедеврами. И принимаюсь думать, что же делать дальше.

Час, а может быть и два спустя, я обреченно обвожу пальцем все тот же кувшин. Снова принюхиваюсь. На это раз не так противно.

Жидкость утратила терпкую горечь, теперь она больше напоминает пряные травы, почти такими же меня поила Юна в первую встречу. Может пора снова очистить разум от ненужного?

Долго не думая, я залпом осушаю кувшин. Противная сладость, сродни сиропу от кашля, закрадывается в каждый уголок тела.

В ногах появляется приятная слабость. От неё не избавиться. Захватывает в плен все мышцы.

Я граничу между явью и сном, еле ухватываясь за шершавые, чуть склизкие стены.