Медальон

На удивление это возымело эффект, и племя с нервными охами и ахами пятится назад, боязливо взирая на вождя, как на единственного спасителя от жуткой холеры - меня. Но вождь лишь с нескрываемо разочарованным видом оглядывает меня и медленно качает головой.

«Он пытается меня пристыдить?»

Я решительно тянусь к медальону возомнив, что если мне повезёт, то он хотя бы как-то сработает, но Точо оказывается быстрее— ловко перехватывает мою руку и сильно заламывает назад. И конечно же, не забывает заткнуть мне рот, чтобы не кричала от боли, которая кинжалом пронзает половину тела.

Глава 25

Кромешная тьма и звенящая тишина — cочетание, которое ненавистно мне с самого детства. Жили мы далеко от города, рядом только лес, поэтому ночью все замирало.

В буквальном смысле.

Плюс ко всему, после полуночи отключался свет из-за неполадок на станции.

Два сенсорных чувства для меня имеют важное, неоспоримое значение. Да, я именно о зрение и слухе, без них мир любого человека теряет свои краски.

И если выбирать, я бы лучше лишилась речи. Полагаю, стань я немой, меня бы не так это удручало, нежели слепой или глухой.

Бред.

Удручало, но окружающие были бы только рады, например, покойный Мэкхья.

При мысли о нем на языке возникает металлический привкус крови, а в сердце пустота. Она на протяжении последних пары дней согревает меня изнутри, не даёт сдаться, вселяет надежду, что я не кисельная масса. Ведь пустоту можно и нужно заполнить. Поэтому я вынашиваю очередной план побега, но на этот раз я хочу не просто сбежать, а наказать виновных в смерти ни в чем неповинного человека.

Но положение мое ухудшается, в пору ли холить мысли о мести?

Цели определённо меняются по мере происшествий, и на чаше весов сейчас мое спасение явно перевешивает вселенскую справедливость.

Да и стоит ли мне ворошить прошлое? Я, конечно, его уже ворошу, но отнюдь не сама. Все вокруг живут им. В воздухе буквально витает удручающие ожидание.

Обезумевшие индейцы!

До боли закусываю губу, хочу выть от того, что мои наполеоновские планы в реальности неосуществимы.

Не могу простить себе слабость.

Почему обладая такой драгоценностью, я не имею возможности ею пользоваться?

Вновь и вновь мысленно возвращаюсь в лес, к Мэкхьи, что лежит бездыханной глыбой, единственный, кто, пожалуй, мог спасти меня.