Медальон

— Дело в медальоне, — еле слышно шепчет она, так, что я это по губам читаю.

— Юна, тебе нужен врач, — обеспокоено советую, растирая ей спину.

А сама слабо припоминаю слова Мэкхьи о том, что необходимо поприветствовать духов четырёх стихий, чтобы медальон ожил, быть может это и есть щиты.

Старушка внезапно слишком сильно для своего почтенного возраста хватает меня за руку:

— Скажи, что ты этого ещё не сделала!

Глава 24.2

Но не успевает ответ сорваться с тонких губ, как меня хватают подмышки и утаскивают в вихрь пугающих танцев.

Безумные разрисованные лица мелькают перед глазами, кружа и передавая мое легкое тельце из рук в руки вокруг обжигающего костра.Я в смятении пытаюсь сфокусироваться хотя бы на одной жуткой физиономии, но тело не успевает подчиняться импульсам. В голове только одна навязчивая мысль— не потерять в этом круговороте медальон, что отчаянно запутался на шее и душит тугим узлом. Тошнота комом стоит в горле, мне дурно, как никогда.... Но бесноватые пляски не прекращаются.

Растерянно я тону в пространстве и времени. Все перестаёт иметь смысл.

Сколько они так кружат меня?

Пять минут, час или целую вечность?

Барабаны ускоряются до безумия, а мое состояние граничит с обморочным забвением. Буря гнева и отчаяния за свою беспомощность терзает мое сознание, рвёт душу жарким яростным огнём.

В один момент звуки, лица, движения все сливается в одно и лопается мощной волной, расщепляясь на яркие частички.

Я падаю на пол, скручиваясь и тревожно обхватывая голову руками, словно ёжоказавшийся в чужом саду.

Вот сейчас обезумевшие жители резервации прикончат меня.

Но на удивление, звуки и танцы стремительно угасают. Индейцы толпятся душным адским кольцом. Сверлят глазами с жутким остервенением.

Я же чувствую себя жалко, очень мерзко. Думаю, лишь обо одном «вот он мой конец».

Какой изощренный способ убийства подскажет им их дикий разум?

Но гнев обезумевших индейцев внезапно обращается в другом направлении. Они гулом наперебой тараторят что-то в адрес вождя словно требуя объяснений, при этом с удивлением жестикулируют в мою сторону.

Я не сразу замечаю, как ко мне пробираются старушка Юна и Вона. Последняя помогает мне подняться. В ее глазах сочувствие, стыд и сожаление. Она неуверенными движениями отряхивает мою пыльную одежду.

Племя продолжает двигаться на вождя.

Вихо даёт знак и передо мной, как призрак, тотчас появляется Точо. Он грубо вырывает меня из рук Воны.