Медальон

Дух войны охотно помогал нашему племени через Вэнону, но вскоре из-за алчности и корысти Высшие Духи надолго отвернулись от нас... — старушка устало вздыхает, видно, как тяжело дается ей каждое слово, — Лучше об этом не будем.

— Получается, что мама обладала даром. Мог ли он передаться мне?

— Мы давно не воюем, как раньше. Луки и стрелы затупились. В них уже нет надобности, они не спасут. Война идёт совсем на другом уровне —незримом.

— Мама, она.. — запинаюсь, даже не зная как спросить,—почему ее не стало? Неужели это правда, что она умерла во время родов?

— Вполне возможно, — заговорщически шепчет, будто в комнате кроме нас кто-то есть, — Она жила не в лучших условиях в последние месяцы беременности.

— Почему?

Старушка обжигает подозрительным взглядом что-то за спиной. Взгляд прикован то ли к красным чёткам, свободно свисающим с потолка, то ли к комоду. Тем не менее, она не решается отвечать. Будто у бордовых бус или у комода есть уши.

— Рубиновое ожерелье, — поясняет индианка, проследив за моим взглядом, — когда то его оставила моя хорошая подруга, — глаза старушки становятся предательски влажными, но она быстро берет себя в руки,— рубин оберегает только порядочных людей, что касается остальных, они в опасности, если решились приручить красный яхонт.

Камень, выбрав самое скверное из качеств носителя —медленно сжирает его, рушит жизнь проникая в душу, словно плесень в погребе. У каждого магического камня две стороны, Амо, как и у всего в этом мире. Нет чего-то одинаково хорошего или плохого для всех. Сила откликается на вибрации вечности, а вечна лишь наша душа.

«Вечна лишь душа»

Я пробую слова на вкус, пытаясь доставить их прямиком в сознание, но отвар успокаивает до безразличия, либо я привыкаю к тому, что все вокруг окутано ослепляющей пылью. Я слышу старушку как-то издалека, и слова ее, как сладкая вата, не имеют веса и таят. Наступает удивительный момент — мне больше не хочется допытываться. Странное необъяснимое ощущение полного опустошения.

Может показаться, что я перестаю так рьяно интересоваться своим прошлым. Отнюдь нет. Я им и не интересовалась в принципе.

Глава 20

Покидая вигвам, я оказываюсь в подозрительно пустынной резервации.

«Надеюсь, Духи сжалились надо мной, и индейцы этого злосчастного племени просто внезапно вымерли».

Немного оглядевшись, я первым делом встречаюсь с яркими соколиными глазами. Тотем возвышается над резервацией тяжелой тенью.