Медальон

Разорвать глотки дикарям, что позволяют себе похищать человека средь бела дня, врываться ночью домой, пугать до смерти.

Я лихорадочно сжимаю причину всех бед.

«Пропади ты пропадом, медальон!»

Резкая боль где-то в районе солнечного сплетения заставляет задержать дыхание, за ней следует непрошеная дремота. И вот она снова утягивает меня в бездну бестолковых видений.

****

Я вернулась обратно в скромный вигвам, в нем прекрасная индейская женщина, чье лицо я никак не могла разглядеть. Но она словно светилась.

От неё исходил какой то мягкий успокаивающий аромат. Она одиноко сидела вполоборота и с любовью поглаживала натянутый округлившейся живот, при этом тихо напевая индейскую колыбельную, что пела мне когда-то бабушка Мискодит.

Песня о глупой пчелке, что заблудилась, впервые вылетев из своего улья. Малышка мечется от цветка к цветку, пытаясь найти то самое заветное ароматное растение. Но ее, как часто в жизни бывало, манил только один единственный разрушительный Солнечный цветок.

— Не лети к нему, пчелка, он проклят.

Борись, иначе ты сгоришь в пыльце горделивого цветка. Он так дурманит. С виду красив, но пропитан ядом, —предостерегающе напевала индианка.

Она подняла голову, наконец открыв взору лицо, но я не успела поймать ни одной черты. Мрак сожрал все вокруг, и только ее бездонные голубые глаза переливались нахлынувшими слезами. Они капали и грохотом встречаясь с землей, болезненно оглушая меня.

Звук ударной волной отразился и попал в самое сердце. Комната сузилась и давила.

Тоскливо. Безысходно.

Внезапно звуки ударов стихли, время замерло.

А женщина с мольбой посмотрела на меня и прошептала:

— Nuanto pa, Amo.

Глава 15

Я просыпаюсь от собственного крика. Пульсирующий комок страха застревает где-то в горле.

Неужели женщина во сне обращалась ко мне?

«Не делай, Амо».

Но не делать что именно? Я ведь, ничего и не делаю толком.

Жалкие попытки сопротивлений судьбе не увенчались успехом. Именно поэтому я бреду, как каторжник куда прикажут.

Обращаю взор в сторону моих, надеюсь, временных спутников. Они и не шелохнулись, будто это в порядке вещей, что человек кричит во сне.

Точо ловит мой взгляд, он вальяжно зажимает в зубах сигарету и кидает мне маленький свёрток.

— Поешь, тревожная. Не хватало чтобы в обморок грохнулась.

Я борюсь с желанием развернуть то, что приземлилось у моих ног. Есть хочется зверски — желудок сворачивается в трубочку словно кларнет и урчит страшно фальшивя.