Медальон

Между ними безмолвный диалог. Поединок. Он оглушает своей противоречивостью. Но глаза мудрого шамана не нападают, они обнимают. В них любовь и уважение- ни намёка на агрессию и обиду. Мэкхья же отражает все попытки поддержки, он лишь просит, о чем то, безмолвно спрашивает разрешение. Он похож на котёнка, что разлил молоко и все еще хочет есть.

Я делаю слабую попытку нарушить их диалог и тихо произношу:

— Я решила оста…

— Амо, нет! Ты в своём уме? — с жаром перебивает Мэкхья.

Я выпучиваю глаза от неожиданности, дедушка Хокин остаётся невозмутим и с интересом наблюдает за нами.

Мэкхья обхватывает меня руками за плечи, вот-вот готовый встряхнуть чтобы нейронные связи встали на место. Медальон предупредительно зажигается лиловым светом ослепляя его. Индеец тут же отпускает и отшатывается.

— Ты сам говорил, чтобы я выбирала сердцем.

— Я не мог такого сказать, — запыхаясь от злости произносит он.

— Сын храброго Кваху, оставь нас, — в полголоса, но тоном не терпящим пререканий просит шаман.

Мэкхья бросает на меня очередной непонимающий взгляд, в котором грусть, приправленная отчаянием, будто я его обманула, предала. Но все же он гордо встаёт, в очередной раз кланяется шаману и размашистым шагом покидает жилище.

— Мужчинам, особенно его породы, сложно отказаться от задуманного, — поясняет шаман, — но время и любовь меняют людей. Чаще всего это происходит незаметно и вот уже с новыми лучами солнца ты другой человек.

— Вы сказали, сын храброго Кваху? — уточняю я.

Старик вымученно улыбается.

— Того самого индейца, что спас белое дитя? — допытываюсь.

И вдруг меня, как током ударяет. Все встаёт на свои места. Поэтому Мэкхья и злился, когда Точо называл его бледнолицем…

— Он сын Кваху, но лишь по духу,— разъясняет старик, — У каждого из нас есть цели в жизни, согласись Амо?

Я соглашаюсь.

— Так и у храброго Кваху цель была совсем не спасти ребёнка, а собрать щепки Священного дерева.

«Дерево, в которое попало молния считается для индейцев священным»?

— Но увидев дитя, он забыл о своём намерении и только вернувшись в резервацию, сообразил, что путь иногда важнее самой цели.

Я мечтательно улыбаюсь, теперь понятны сомнения моего угрюмого индейца…

— Амо, сила медальона тяжелая ноша.