Медальон

— Ты безрассуднее, чем о тебе думают, — звучит густой обволакивающий голос.

Мужчина склоняет голову.

— Он мой, — вытягивает вперёд руку, — талисман моего племени.

— Не твой, — гремит голос, — духи никогда не потерпят, чтобы вор обладал проводником в загробный мир. Тебе это должно было стать очевидным ещё во время первого обряда посвящения, когда озеро разбушевалось так, что чуть не поглотило тебя.

— Но, я не крал, — возражает он.

— Духи ветра странствуют повсюду— мы везде и во всем. И именно нам подчиняются силы воды, земли и огня.

А ты - никто, — будто громом гремит последнее слово и ещё долго раскатывается по нахмурившемуся небу, — Ты не первый человек, кто вознамерился вершить обман, но единственный, кто зашёл так далеко. Вступить в неравную борьбу с силами, создавшими тебя! Наглец, — небеса окатили его ледяным потоком воды.

Индеец затрясся, как котёнок.

—За это ты будешь жестоко наказан! — продолжает дух.

Ветер гулко завывает оглушающий, потоком снося снег с верхушек гор.

Индеец в страхе пятится назад, будто пытаясь увернуться от невидимого удара.

—Будут мне свидетелями тринадцать небес и девять подземных миров— отныне духи всех уровней отвернутся от твоего племени, а дух тотема вовсе угаснет, отказываясь защищать даже от мелких невзгод. Слезами, потом и кровью не смыть твой коварный замысел, что будет стоить честным индейцам их мирной жизни. Они, словно каторжники, будут отбывать срок вдали от милости небесной.

И ни один чьё время выйдет на Земле, не попадёт ни на одно из небес, ни в один из подземных миров. Души будут неприкаянно скитаться в вечным небытие.

— Нет, пожалуйста, нет,— обрывающимся голосом взмолился индеец,— как мне искупить свою вину? Я не знал, я хотел лучшего для своего народа. Я мечтал стать достойным вождем и служить во благо Великим небесам,—вознося руки быстро тараторит индеец.

Дух на секунду стихает, а потом заливает пространство жутким гоготом.

— Ты так жалок, что в пору броситься в пропасть пожертвовав собственной жизнью. Но я тебя хорошо знаю, ты и этого не сделаешь, Вихо.

Вихо, в свою очередь преисполненный желанием все исправить, встает с колен и решительно делает шаг к пропасти. Дух откидывает его подальше от края.

Индеец снова, не отступая устремляется к обрыву, приговаривая:

— Я не позволю чтобы мой народ страдал.

Но ветер оскалившемся зверем снова отшвыривает его.