Медальон

моя милая пчелка, ты пала жертвой по глупости своей бабушки. Но глупость передаётся по наследству! К примеру, твоя мать. Она была слишком доверчивая. Ведь в мои планы не входило ее убивать, — он сделал наигранно сожалеющие глаза, — но проклятье с племени могла снять только бледнолицая шошонка. Я много лет сокрушался, думая, что это невозможно, что духи одурачили меня! Но когда понесла твоя мать, тем более от белого, чужака, — при упоминании о цвете кожи Вихо брезгливо морщится, — я вспомнил грешок твоей бабушки и благодаря выдающему уму сумел просчитать исход.

Точо с интересом, а Мэкхья явно в недоумении слушает вождя. Их явно ошарашила выданная порция информации.

— Мне кажется, я что то забыл....Как то все сумбурно получается. Ну да не важно! — он уверено развязывает тесемки роуча и тот падает на пол, — Я уже говорил, что шантажировал твою бабушку?… ну, что расскажу о Вэноне. Племя бы разорвало девчонку.

Онемевший язык не даёт возможности выдавить и звука.

— Смешно правда, духи вдруг снизошли до нас и послали Маниту? — театрально разводит руками, — Такого уважения достойны только шошоны….. Но и мы свой кусочек солнца отхватили. А вскоре захватим и весь небосвод.

Он ждет с минуту, а потом голос его гремит, как нельзя отчётливо где-то над ухом:

— Амо, я хочу, чтобы ты поняла— твоя смерть, она не напрасна. Это во имя нашего племени, к которому ты по иронии судьбы, не имеешь никакого отношения. Но это плата.

— Ублюдок, — не выдержав плюет в его сторону Мэкхья, за что сходу получает по больной ноге и окончательно падает на колени.

— Ещё пару секунд, и душа медальона станет моей. Талисман, уже моего племени! Вот твой новый дом, — поглаживает указательным пальцем медальон, — как печально, ты даже на тот свет не попадёшь, Амо. Ты будешь в заточении, словно джин в бутылке.

Вождь проходит к своим чертежам, книгам, расчетам. Скучающим взглядом обводит все вокруг.

— Годы стараний не напрасны…

— Когда-то дух Ветра отказал мне. Но я был терпелив и нашёл другой выход. Ум— драгоценный инструмент, — тарабанит пальцами по бумагам на столе, — медальон передавался по шошонским рукам больше сотни лет. Больше не будет.

Ты, моя милая, завершающий аккорд.

Все происходящее вдруг кажется вымыслом.