Сармак

Возле стены, напротив касс, стояли в ряд игровые автоматы, возле которых крутились дети-попрошайки, ставшие уже в юном возрасте игро-и-наркоманами.

Сию секунду подлетел грязного вида мальчик лет десяти.

— Вы приезжий? Кто по жизни? Для общества, на общак, дайте триста рублей.

— Иди давай отсюда,— отрезала Милана.

— Жизнь ворам! — громко прокричал неугомонный пацан.

— Сейчас на кирпичный завод тебя продам в Дагестан, будет тебе общество! — сказала Милана, выходя из зала к стоянке.

— Вы люди вообще? — не унимался мальчишка, — вы суки!

Антона передернуло с непривычки, но Милана шла уверенно, не обращая внимания на наглеца. Откуда-то из-за угла возникла пред ними молодая цыганка с младенцем в грязных тряпках на руках.

— Дорогой, дай полтинник на молочко ребеночку, — отчеканила фразу цыганка и протянула грязную ладонь.

— Нету, отстань, — прикрикнула на неё Милана и ускорила шаг.

Цыганка опустила ребенка вниз головой, держа его за ноги, чтобы тот расплакался и побрела к подъехавшему автобусу.

Антон, сев в черную приору Миланы, подумал, что возможно первые впечатления обманчивы и все не так уж плохо.

Милана выехала из парковки и набрав скорость, повезла гостя по городу. В дали бетонным кубом высился грозный саркофаг, монумент победы над взбунтовавшимся атомом.

— А вот это наш храм, мы безмайцы по религии делайцы, — проезжая мимо здания, выкрашенного синим, с куполом похожим на крылья насекомого, сказала Милана.

— Это почитание предков и бога Делы.

— Да, откуда знаешь?

— Я ведь на историческом учился, мы проходили, знаю. Ну поверхностно.

— Это единственное что объединяет нас с этими подлыми дигайцами.

— Все же понимаете их язык?

— Не очень, Залинка, наверное, единственная нормальная дигайка, я её люблю. Я безамайка, она дигайка. Так сложилось.

— Так что с ней случилось?

— Едем, перекусим сначала наш хинкал и всё по порядку расскажу.

— Я не против. Шесть часов поездки сказываются.

— Поедем в нейтральное кафе, город поделен на безамайские и дигайские места. Я сама безамайка же, ещё раз напомню.

— Я помню, что безамайка. Едем.

— Ничего ты не помнишь, — улыбнулась Милана, словно прочитав его мысли, — ты уже запутался.