Сармак

У Антона Козловского сломалась его ржавая, но такая родная «Семерка», полетел к тольяттинским чертям генератор, поэтому пришлось ехать в Нефтекумск на рейсовом автобусе. Коптящий воздух четвертый десяток лет «Икарус», с надрывом мчал среди обледеневших степей востока республики. Пропуская сквозь дыры в днище выхлопные газы дизеля, автобус медленно усыплял пассажиров и дарил неприятным бонусом к поездке сильную мигрень. Через шесть часов венгерский дьявол проехал изгаженную вандалами стелу «Нефтекумск», и скрипя тормозами, через пару минут, остановился на городской автостанции.

Антона встречала Милана. Лет восемнадцати, с воздушными губами и притягательной безукоризненной фигурой в обтягивающей юбке девушка. Настоящая кавказская красавица. Из под синего, под цвет глаз, шелкового платка виднелась прядь каштановых волос, тонкий носик с горбинкой придавал ей схожетсь с греческими красавицами на древних амфорах.

— Я Милана. Привет. Добро пожаловать.

— Добрый день. Рад знакомству в реале, — сказал подошедший ближе Козловский, — как вы меня узнали, вы ведь не видели фотографии?

— Женская интуиция. Вам пришел перевод?

— Да, конечно.

— Я решила сразу рассчиталась с вами.

— Обычно после работы платят, а вы сразу.

— Я на вас молиться буду нашему господу Деле, как мы его зовем. Вы хороший человек.

— Давай на ты, не против? Откуда ты знаешь, что хороший?

— Даже очень не против, знаю, просто знаю. Идем к моей машине, надо через вокзал пройти к парковке, приготовься.

— К чему?

— У вас в Марьевске вокзалы, наверное, чище.

Вокзал представлял из себя гнетущее зрелище: облуплившаяся краска, как снаружи так и внутри, потрескавшаяся побелка на стенах, оторвавшиеся в нескольких местах потолка плитки и виднеющаяся наледь из трещин, но самым ужасным было не здание гавани, а её обитатели, наркоманы, греющиеся у батарей, просящие денег на наркотик лёд, цыганки с грудными младенцами, назойливые таксисты, завышающие тарифы в три раза.