Дракон под давлением

Нужно было что-то делать, но при этом требовалось проявлять сдержанность. Люда глотнула сухим горлом, откашлялась, прогоняя першение.

— Мы не можем не лить смазку, Наталья Анатольевна, — сказала вежливо и подчеркнуто внятно и постаралась не замечать наглую улыбку Наташки, которая сейчас раздражала не меньше чахнущего на подоконнике цветка. — Это прописано в техкарте процесса. А вот если вы не будете регулярно чистить стол пресса от окалины, риск заклинивания резко повышается.

А технолог Суриновский, суетливый и маленький мужичонка, зацикленный на своих дочерях и точном соблюдении технологии, закивал согласно и так же согласно прожестикулировал руками, что полностью за и Людмила абсолютно права.

Но под взглядом Наташки из-под вздернутой брови сник и опустил руки, совершенно сконфузившись.

— Риск заклинивания есть всегда. Это не аргумент. — Протянула с ленцой сытой кошки Наташка и хлопнула тяжелыми от туши ресницами. — Как заклинит, так и починим.

А Люду будто током прошило.

— А план?! А кто план выполнять будет, пока вы внепланово будете ремонтировать поломку?! — Голос у Люды сорвался, а взгляд зацепился за несчастный цветок на подоконнике.

Её ногу снова придавил тяжелый ботинок старшего мастера. Но Люда вскочила и ринулась из-за стола. Сидящие на совещании дернулись, кто-то, как технолог Суриновский, пригнулись, а кто-то, как старший мастер, только наклонили головы. Наталья осталась сидеть, откинувшись на спинку старенького стула так, будто это был роскошный трон.

Правда, Люда обманула ожидания большинства.

Она кинулась не на Наташку, а к графину, что маяковал слегка зеленеющим содержимым на приставном столике. Рывком схватив графин, Люда в два прыжка очутилась у окна, раскрутила пульверизатор, влила туда несвежую графинную воду и закрутила крышку обратно.

И яростными, душащими движениями стала жать на рукоятку. Пшик-пшик-пшик. Пшик. Пш-ш-шик.

Вода облачком мелких брызг оседала на когда-то зеленых лаковых листьях «огненного цветка». И что сам цветок чувствовал, было не узнать, а вот Людмиле становилось легче.

Будто она не рукоятку жала, а наконец добралась до Наташки, до её шеи и может, наконец, не сдерживаться.

С каждым сжатием Люда будто сдувалась, расслабляясь. И наконец, когда листья влажно-глянцево заблестели, она удовлетворенно выдохнула и поставила пульверизатор в его привычный запаутиненный угол. И обернулась к молчащим коллегам.

Коллеги отреагировали более-менее нормально — картина в принципе-то была привычная.