Щит и Зеркало

Когда двери автобуса перед нами открывались, я увидела громадину самолёта и длиннющую лестницу вверх, ведущую к двери. Меня тогда чуть не сдуло очередным порывом ветра с этой лестницы, которая называлась трап.

А тут ни тебе переходов, ни тебе пронизывающего ветра, ни селёдочного автобуса. Всё быстро и тепло. В салоне самолёта стюардесса проводила нас в отдельное помещение, где с каждой стороны прохода стояло всего по два широченных кресла. Стюардесса объяснила, что каждое меняет положение до полностью лежачего. Также там предусмотрен массаж, телевизор и музыкальный плеер.

Я не совсем поняла, куда это всё затолкали, но впечатление на меня произвело.

Мы сели на места, которые нам указали.

— Михаил Сергеевич, — стюардесса обратилась к Старику мягким томным голосом. — Пока мы не взлетим, прошу не пользоваться дополнительными функциями. Во время взлёта вы и ваша спутница должны быть пристёгнуты, а вещи убраны в особые отсеки.

Девушка взяла чемодан Старика и, подняв его, словно он ничего не весил, закинула в верхний багажный ящик.

Туда же полетел и мой чемодан. Она закрыла и зафиксировала крышку отсека. Во время этого процесса немаленькая грудь стюардессы натягивала форменную курточку прямо перед породистым носом Старика.

— Вам помочь пристегнуться, — стюардесса наклонилась к нему, обдав облаком дорогих духов. Я узнала этот запах. Она что, специально выбрала именно те, которые он любит? Точно так же пахнет от Агнии. Или её проинструктировали?

— Нет, ласточка. Ты мне поможешь чуть позже. А мою спутницу и себя я пристегну сам.

— И Старик повернулся ко мне. Он слишком долго искал ремни, ощупав мою задницу. А потом так же долго пристёгивал меня, помяв бёдра и несколько раз задев грудь. Себя он пристёгивал намного быстрее.

Через некоторое время загорелись табло «пристегните ремни». Командир экипажа сделал объявление, и мы поехали на взлётную полосу. За окном было уже абсолютно темно. Зима на дворе. Потом самолёт остановился. И стартанул, резко набирая скорость. Вдруг вся вибрация прекратилась — мы оторвались от земли.

В детстве, когда мы с мамой летали на самолёте, мне так давило на уши, что я начинала плакать. А стюардесса приносила мне леденцы. Сейчас же я слегка приоткрыла рот, чтобы выровнять давление. Но никаких болевых ощущений не было. За окном, далеко внизу, раскинулось озеро огоньков, охваченное со всех сторон темнотой. Это так наш город выглядит? Озеро огней быстро осталось позади, а мы летели над горами, погруженным в зимний сон.