Когда-нибудь никогда

После обеда они все-таки начали появляться на улице, несмотря на холод. И по ним так сразу не скажешь, что они страдают от чересчур пониженной температуры.

— А подружка не будет ревновать? — все никак не могла успокоиться я.

Влад хмыкнул.

— Понял. Ты хочешь меня добить.

— Я всегда могу уйти…

— Мама будет рада, если ты останешься, — он чуть помолчал и только потом добавил: — И я.

Подул холодный ветер, я задрожала ещё сильнее. Вновь покосилась на Влада. Он неотрывно смотрел на меня. Наконец я решилась (в конце концов, нужно же мне было окончательно попрощаться с чудесной мамой Влада — уж она ни в чем не была передо мной виновата):

— Только ради Татьяны Валерьевны.

— Пусть так.

Идеально чистый подъезд, бесшумный лифт, белые лампы.

Я успела упустить те несколько мгновений, пока мы поднимались до квартиры Влада. Очнулась лишь тогда, когда Влад уже звенел в дверной звонок. За дверью послышались тихие шаги. Сверкнул дверной глазок, раздалось удивленное: «Влад? Ты не один?». И дверь распахнулась.

На Татьяне Валерьевне были клетчатые брюки, теплый домашний свитер и, кажется, та же самая жемчужная нить на шее, которую я видела при последней нашей встрече. Опрятная укладка светлых волос. Серые глаза, как у Влада, и отходящие от них лучики морщинок.

— Здравствуйте, Татьяна Валерьевна, — произнесла я, только сейчас осознавая всю глупость происходящего.

— Яна! — воскликнула она, сразу меня узнав. — Добрый день, дорогая! Так давно не виделись… Проходи скорее, не стой за порогом. Я очень по тебе соскучилась.

— Мы не ссорились, мама, — отозвался Влад устало.

— Конечно, сын, — она нахмурилась. — Но, тем не менее, я не видела Яну полтора года. И ты даже не передал ей цветы на день рождения. А у Яны скоро новый.

Я посмотрела на Влада и только сейчас осознала, что в декабре ему исполнилось двадцать лет. Подумать только! А ведь я ещё помню то время, когда поздравляла его с тринадцатилетием. Было это спустя несколько месяцев после нашего знакомства.

А ведь я не поздравила его с юбилеем.

Когда-то, еще лет в шестнадцать, я думала, что его двадцатилетие мы встретим вместе. И я наговорю Владу тьму всяких гадостей, а он будет скрипеть зубами, но все же благодарить меня. Скажу, какой он теперь старый, раз ему идет аж третий десяток, и что скоро из него посыплется песок, пожелаю крепкой памяти и здоровой спины.

И вот, пожалуйста.