Когда-нибудь никогда

А сразу после встал напротив.

Я тяжело дышала.

Впрочем, вместе с воздухом из моих легких вылетала боль, слишком много боли, что я так бережно в себе храню.

— Все хорошо? — уточнил маг.

Я прикрыла глаза и улыбнулась горько, не скрывая своих истинных эмоций. Спросила:

— Это она — та самая наставница, о которой ты мне рассказывал когда-то, так? Она? Именно она?

Яр кивнул — медленно, но уверено.

И терпение окончательно меня покинуло.

— А знаешь ли ты!.. — воскликнула я. — Она не обозналась. И я в самом деле ее дочь.

Чисто биологически, и тем не менее.

Из глаз побежали слезы.

Слишком горячие для холодных щек.

Я попыталась смахнуть одну из них рукой в варежке, но лишь размазала по коже.

Яр молчал и внимательно наблюдал за мной. А мне это и нужно было. Я переступила границу дозволенного и не могла больше молчать. И пусть я его ненавидела — мне все же нужен был тот, кто меня выслушает.

— Ты знаешь, — продолжила, — что она меня бросила, когда мне было одиннадцать?

Это было лето, и я в свой первый и последний раз побывала в лагере, на море.

Мои последние солнечные дни — так мне показалось в тот момент, когда я вернулась и не обнаружила матушку.

— Ты знаешь, что с тех пор она не сказала мне ни слова?

А я ждала. Я ждала с фанатичностью безумца. Хотя бы чего-нибудь, даже очертания вдалеке. Отец сразу сказал мне, что мама ушла и не вернется. А я не теряла надежду. Наивная дурочка.

— Ты знаешь, что она выбрала вас вместо меня?

И я даже не знаю, что хуже: если бы после ее ухода я не услышала о матушке вообще ничего — или то, что все-таки я все же услышала.

Отец разговаривал с кем-то по телефону. Именно благодаря этому я и узнала, что матушка ушла к белым. Переродилась. Развлечение не для всех, и все же осуществимое.

— Ты знаешь, как мне ее не хватало, как я ее любила?

А в матушке я и вправду души не чаяла. Делилась с ней своими секретами, словно с лучшей подружкой. Никогда ничего не скрывала. Вместе с матушкой я делала первые шаги с магии, мы вдвоем познавали жизнь.

И все это ради того, чтобы она так легко от меня отказалась.

— Ты знаешь, как любил ее мой отец?

Он и вправду храбрился. Пытался вести себя, как ни в чем не бывало: разве что стал чуть строже и холоднее. Но я чувствовала, как ему ее не хватает. Отец любил матушку, действительно любил — и, конечно, ее уход мгновенно лишил его части души. Быть может, даже половины. И отец забыл, что такое нежность.