Кошка

Забыла?

— И че? — ответило отродье невинно-подленьким тоном, — че? Обиделся что ли? Это ж я любя.

— Не обиделся. Меня дома не было.

— Выходит зря я ради тебя надрывалась. Ладно, хоть соседи послушали.

— Тоже мимо. Не понимают они твоего диалекта, — сказал Панкратов.

— А про частушки сам догадался? Ушлый ты, капитан. Даму угостишь за страдания?!

— Запись есть. Валерьянки не дам.

— Тогда все узнают про Люську из 37-й квартиры, к которой ты перепихнуться бегаешь, — томно вздохнула кошка.

— Вот уязвила, так уязвила, — он усмехнулся, — нашла чем испугать енота — речкой.

— Люська-то вчера в кожвендиспансере была. Положительный результат у нее, тест сдавала на наличие ВИЧ. Слыхал о таком? — отвернув голову вбок и зевнув, произнесла кошка, наслаждаясь произведенным эффектом.

В яйцах у Панкратова противно заныло. Он вспомнил, как позавчера Людмила ему позвонила. И предупредила, чтобы не приходил, типа простудилась на сквозняке, температурит.

— Врешь.

— Информация верняк. Сама у открытого окна сидела.

— А точный диагноз какой?

— Валерьянки дай, скажу.

— Говори, тогда дам.

— Сходи в кожвен, проверься, — ухмыльнулась кошка, — и заодно бате-командиру не забудь доложить.

— Вот тварь, — неизвестно про кого сказал Панкратов и полез в шкаф за припрятанной валерьянкой.

Плотно закрыв тяжелую дверь массивного шкафа, он накапал немного валерьянки в деревянную подставку от цветочного горшка, давно почившего в бозе.

— На, но прежде чем ужрешься, давай говори.

— Да че ты жмешься-то? Наливай полней, — нервным сопрано ответила кошка.

Панкратов добавил еще. Кошка выхватила у него подставку из рук и метнулась к балкону. Ловко перемахнула на соседскую лоджию. И там, шурша языком по деревяшке, моментально предалась своему наркотическому угару.

— Ты слово-то держишь? — крикнул ей Панкратов.

— Не ссы, капитан. Насморк у Люськи, ОРЗ подхватила, — осклабилась кошка.

— Скотина неблагодарная, — сказал Панкратов и выдохнул.

Кошка, слизав все капли валерьянки, еще долгое время продолжала шоркать языком по доске. Затем остановилась и, приподняв голову, взглянула сквозь капитана. Язык у нее распух и свешивался вбок, глаза блуждали по неровным орбитам.

«Неслабо ее торкнуло», — подумал Панкратов. Хотел сказать вслух, но осекся.

— Слюшай, я тибе адын умный вэщчь скажу, ты только не абыжайся, — голосом Фрунзика Мкртычана из "Мимино" вдруг произнесла кошка.