Общее место

Если бы речь шла о какой-нибудь инфернальной заразе или еще о чем-то столь же опасном, сейчас бы рядом со мной сидела Лиза. А еще скорее я бы временно прописался в Ушковской квартире. В самом тяжелом случае был бы вывезен на дачу к ФСБ. Я уж не говорю о том, что ничего не знаю об инфернально неизлечимых заразах. Так что все идет своим чередом.

— Тебе никто не говорил, что ты зануда? — усмехнулась мама.

— А с кем я близко общаюсь, кроме тебя? — ответил я вопросом.

— Это меня и беспокоит, — заметила она.

— Вот! — поднял я палец.

— А ты говоришь, стрела. Да плевать на стрелу. Поэтому давай на время забудем о душевной сфере и займемся сферой пищеварительной. Если ты поделишься со мной борщом, то я поделюсь с тобой котлетой и пюре.

— А у меня еще есть пирожки с яблоками, — улыбнулась мама. — Половину всучила Вовке и Толику, но осталось еще много.

— У меня замечательная мама! — крикнул я ей вслед.

Она не стала отвечать мне цитатой из засмотренного фильма. Но улыбнулась именно так, как нужно. Я спустил ноги с кровати и потер грудь.

Кажется, пробоина действительно была виртуальной. Или нет? Интересно, к чему привел мозговой штурм, и что сумела найти Маринка? Иногда она проявляла удивительную виртуозность в интернет-серфинге.

***

Ни Димка, ни Вовка не были способны на особые кулинарные подвиги, так что Лизка явно поделилась собственной обеденной стряпней. Я никогда не страдал особыми пристрастиями к хорошей еде, но не отметить изысканность котлет по-киевски было невозможно. Добавлю, что и матушка не ударила в грязь лицом.

Борщ был восхитителен. А за пирожки ее можно было чем-нибудь наградить. Вопрос, чем?

— Представляешь, — я отставил чашку, — а ведь мы могли бы неплохо зарабатывать, если бы открыли какую-нибудь едальню!

— Нет уж, — покачала головой матушка, которая уже рубила на разделочной доске лук. — Есть вещи, которые можно делать только время от времени. Конечно, если у тебя нет к этому призвания. На ужин, кстати, будет картошка с селедкой. Так что дальше никаких изысков.

— Мама, — рассмеялся я, поднимаясь и собираясь помыть посуду. — Какой ужин? Седьмой час! Это и был ужин!

— Знаю я твои привычки, — засмеялась мама. — Опять полезешь в холодильник ночью.

В фартуке у нее зазвонил мой телефон. Пока мама слушала едва различимую скороговорку Вовки, я успел поставить тарелки в раковину, открыл дверцу, чтобы выкинуть в мусорное ведро салфетки, и подмигнул домовенку Фемистоклу, который третий месяц жил у нас под раковиной.