Общее место

А у них там, кажется, проходит мозговой штурм.

Я начал озираться. Мозговой штурм пропускать не хотелось бы. Так, телефон лежит на полочке у кровати.

— Это правда насчет любовной стрелы? — мама решительно подхватила телефон и сунула его в карман фартука.

За долгие годы документальных контактов с кооперативом «Общее место» мама некоторым образом привыкла к определенной алогичности окружающегося пространства, но всякое новшество принимала с подозрением.

— Ментальной любовной стрелы, — на всякий случай уточнил я.

— А что пострадало? — спросила мама.

На этот вопрос я ей ответить пока не мог. Совершенно точно, что пострадали мои планы на сегодняшний день. Хотя, кажется, никаких планов у меня и не было. Да и день подходил к концу. Зато была уверенность, что если я даже ничего не планирую, планы образуются сами собой уже в процессе их выполнения. Собственно, сегодняшний день это подтверждал.

— Предполагаю, что пострадала моя душевная сфера, — я постарался сделать бодрым лицо. — Но точнее пока ничего сказать не могу.

— Вовка сказал, что какая-то нестандартная пакость в виде купидона выстрелила в тебя из лука, — пробормотала мама, не сводя с меня пристального взора. — Если это прямой умысел, то есть, это именно любовная стрела с приворотом, а не какая-нибудь инфернальная неизлечимая зараза, то запустится приворот в тот момент, когда ты увидишь существо, к которому приворожен.

— Уже легче, — вздохнул я. — А то я думал, что влюблюсь в первый же объект, который увижу. Как только что вылупившийся утенок… Были бы серьезные проблемы с Лизкой и Вовчиком... Или нет… С таксистом? С бабушкой в белой бейсболке? Приняла меня за жонглера, когда я телефон чуть не уронил… Боже мой! Или даже с этим безобразием с крылышками и луком? Тебе не кажется, что слово «существо» предполагает слишком расширенное толкование?

Мама спрятала улыбку в уголках рта.

— Вовка передал, чтобы ты не волновался, — сказала она. — Я спросила его о том же. Это не так работает. Осталось, чтобы не волновалась я.

— Это невозможно, — закинул я руки за голову. — Кстати, зря. Нет, я вовсе не умаляю твоих переживаний, материнское волнение — это нечто неотвратимое и даже приятное, но для серьезного беспокойства нет причины, а несерьезное всегда рядом.