Зло во плоти

Тут он бил в нос настолько сильно, что начинала кружиться голова. Источник было несложно определить – запах шел из-за двери, чуть утопленной меж рядами дверец холодильника.

– Что там?

– Ну… Там…

– Это уже не в твоей юрисдикции, Цепиш, – перебил дока Безкровник стоящий в главном проходе. – С этим мы сами разберемся.

Я видел как док склонился над ухом Владыки и что-то тихо начал шептать, но тот жестом велел ему прекратить. Мне это не понравилось, но тут я и правда поделать ничего не мог – не в моей юрисдикции.

«А хорошая отговорка,» – мелькнула мысль. – «Ладно… Вернёмся к трупу.»

– Всё также? – поинтересовался сопровождающий, не отходящий от меня ни на шаг.

– У трупов заметны одинаковые повреждения…

– Это называется почерк убийцы, – поправил он меня, чего я не просил.

– Почерк убийцы, – устало проворчал я, – явный и заметный: глаза выжжены, а повреждений на теле нет. Вот и всё дела.

Подумай пару мгновений, глядя на молодого паренька, лет восемнадцати-девятнадцати, я решил озвучить свои подозрения Безкровнику, пред этим поинтересовавшись лишь в одном:

– Вам хорошо известны тёмные ритуалы?

– Уж побольше твоего о них знаю, – ответил Владыка.

– Тогда поправьте, если я не прав, – вздохнув и окончательно разложив всё по полочкам, я начал. – Сердца у всех на месте. Это значит, что силы их таким образом не сожрали. Язык вырвали, чтобы труп не мог говорить, а глаз нет, чтобы не смогли заглянуть в душу напрямую, не зная истинного имени.

– Продолжай, – кивнул Безкровник. Ему пригнали кресло-каталку и он замер в ней паралитиком с замершими эмоциями.

– При этом я искренне не знаю что смогло выжечь их изнутри. Тут нужно изучать. Думаю, это произошло в результате ритуала, только эмоция на лице не сходится с остаточными чувствами того тёмного. Он боялся чего-то или кого-то, кто это сделал. Что-то уловили на месте преступления?

– Абсолютно ничего, – дернулся Владыка. – Ищейки ничего не нашли.

– Мда… – я аккуратно потер правой рукой уставшие глаза.

– Ну это я уже гарантировать не могу, – Владыка встал со своего трона с колёсиками, потянулся, прохрустев, кажется, всеми костями и глянул на меня с интересом.