Зло во плоти

Он пробился на свет и тотчас попался в мои лапы, даже не подозревая о своей и хозяина участи. Стоило только ему предстать пред тремя тёмными, как они тотчас застыли в изумлении.

– Меткий глаз, – прищурился Безкровник. – Не нравится он мне.

– Это же последний из выживших! – воскликнул док. – Цепиш, вы прям даёте. Теперь можно… что вы делаете?! – чуть ли не прокричал док, видя как я закидываю паука в рот.

Лапки дернулись, неприятно пройдясь по языку. Сомкнув челюсть, неким внутренним ухом, я расслышал треск ломающегося хитина.

Язык начало покалывать. Не будь я тёмным, то непременно бы отправился на тот свет, но вместо этого почувствовал как в горле начал вставать ком. Ощущение липкого страха и гнетущего ужаса неизбежной смерти заставляли нервы напрячься, а сердце, будь оно у меня, биться чаще.

– Что вы наделали? – убивался док. – Его же можно было препарировать!

– Согласен, – кивнул сопровождающий. – Зачем?

Они стали засыпать вопросами и лишь один Безкровник стоял молча. Он ждал и мы оба знали чего. Медленно сглотнув ком, подступивший к горлу, я произнёс это:

– Вы были правы.

– Я знаю, – самодовольная ухмылка с оскалом из гнилых зубов очень не шла трупу.

– Но вы не знали о пауках. Вы знаете что-то другое.

– Возможно, – не стал лукавить Безкровник.

– Отведите меня к другим трупам.

– Ведите, – кивнул Владыка стоило только сопровождающему повернуть голову в его сторону.

Минуя длинные коридоры с белыми стенами, пару дверей, последняя из которых годилась больше для двери бомбоубежища, меня привели в морозильник. Здесь, в колоссальном помещении с довольно низкой температурой, все боковые словно были сложены из прямоугольных дверец. Именно тут и лежали интересующие меня экспонаты.

Нужный ряд оказался по правую руку от входа. Предо мной, точно в мясницкой лавке, оказались на выбор немного тел иных. Осмотр каждого из них подтвердил почерк убийца и больше ничего. Никаких посторонних воплощений тьмы или чего-то странного, если нашу физиологию можно назвать обычной, я тоже не обнаружил. Левый глаз не помог.

Лишь над последним трупиком я задумался. И то это было не из больших умственных способностей, а от усталости и запаха формалина.