Вернуться

Еще немного подождал и — ура! — позвала завтракать. Почистил зубы кое-как, умылся, чуть ли не с головой залезая под кран, отфыркиваясь. Наскоро запихнул в себя кашу с бутербродом с маслом, запил сладким чаем и попросился погулять.

— Только осторожнее, — сказала мама и выдохнула, как мне показалось, с облегчением. Я послушно кивнул.

На улице — никого из друзей. Ожидаемо. Федьки нет, а Сашка вообще соня, спит до обеда, не добудишься его в выходные. На асфальте классики, нарисованные мелом — я пропрыгал до конца, наступил на огонь и закрутил головой, оглядываясь: не видел ли кто? Засмеют.

Но нет, на лавочке пара старух — древних, как пирамиды Хеопса, заняты местными сплетнями. Степан Савельич добермана выгуливает в детской песочнице — я шарахнулся от обоих подальше, на всякий случай.

Дошел до садика, залез на деревянный забор. Прошел, махая руками в стороны, изо всех сил стараясь удержать равновесие — мы часто так ходим, воспитываем в себе космонавтов. «Вестибулярный аппарат надо развивать», — Федор подстегивал нас с Сашкой бегать по доскам, шириной с ладонь.

Остановился перед гвоздем — о него я порвал штаны неделю назад, мама так ругалась! — сел и приготовился ждать. Отсюда, в проеме между домов было видно оба подъезда, и Сашки, и Федора. Если кто-то из них выйдет — я сразу увижу.

Первым, как ни странно, появился Сашка. Вышел, настороженно оглядываясь по сторонам. То ли нас искал, то ли просто ожидал неприятностей. Вид у него был бледный, сонный и какой-то взлохмаченный.

Я сунул пальцы колечком в рот и свистнул что есть мочи. Сашка вздрогнул, помахал и пошел навстречу. Я спрыгнул с забора и поспешил к нему.

— Здорова!

— Привет!

Мы оба помялись, словно не знали — сразу обсуждать вчерашнее или подождать более удобного случая.

— У меня тут... вот...

Сашка достал из кармана складной ножичек. Я кивнул. Не сговариваясь мы потопали в сторону Федькиного дома и встали на земле под его окнами. Во-первых, здесь никогда не было клумб — почему-то в этом подъезде «захватчиков» не нашлось — и играть в ножички никто не мешал.

Во-вторых, мы, должно быть, решили, что даже если Федька спит, то наши вопли его точно разбудят. Поэтому говорили громко, смеялись во весь голос и вопили друг на друга от души.

— Да чё вы орете-то?

Федька появился на балконе, когда мы о нем уже благополучно забыли. Я почти выиграл — захватил весь очерченный на земле круг, и Сашке приходилось стоять на одной ноге.