Вернуться

— Алкоголичка старая. Пропьют весь мозг и туда же, к детям.

«Детей» мы проигнорировали и даже Федора не поддели, ясно ведь, слова кого-то из родителей повторяет, один в один.

— Жуть, — выдохнул я.

— Что шептала-то, слышал кто?

Никто не слышал, но мнения разделились.

— Ведьма, — уверял Сашка. — Из тех, что по телевизору показывают. Как пить дать, ведьма! Во-он глазищи-то какие и одежда черная. Живет по соседству, ни с кем не общается. Родственников нет. Соседи чураются, говорят, больная на всю голову.

— Мозги пропила, — стоял на своем Федор.

— Я бы теперь, Шурик, этого котенка ни в жизнь не тронул, — показал я на трупик рядом с ямой. — А яма-то приличная, ничего себе мы постарались. Из такой вороны вытащить не сумеют, да и не каждая собака откопает, наверное, — заметил вслух.

— Не-е, собаки все равно разроют. По любому, — авторитетно заявил Федор и сбросил фантик в свежевскопанную могилу. Конфету в рот он засунул целиком, отчего говорить больше не смог, только мычал и активно жестикулировал.

— Вкусная? — спросил я, пытаясь что-то понять из его мычания.

— Шоколадная, — за него ответил Сашка.

Свою конфету он развернул и аккуратно откусил кусочек. Я есть «подарок» не торопился. Мне пришло на ум, что нас частенько предупреждают ничего не брать от посторонних, особенно съедобные вещи: конфеты, печенье, пряники. Не то, чтобы я такой послушный и всегда делаю то, что велят, но... Черт его знает, а если и правда ведьма? Надо подождать, пока Федор прожует и проглотит.

Вот было бы здорово! Федька целиком в лягушку — он всю конфету съел. Сашка отрастит жабьи лапки или покроется бородавками — он ведь только попробовал. Я чуть не ляпнул это вслух, но прикусил язык. За такое можно и по шее схлопотать, по крайней мере, от Федора. Конфета начала таять в руках, и я сунул ее в карман шорт. Все-таки странная тетка, немолодая уже, может и правда того? С головой не дружит?

— Так что с котенком делать будем?

— Глупо бросать, могилу-то выкопали, — вздохнул Сашка.

Я его понимал. Столько трудиться и зря? Предложил было подцепить трупик веткой, сбросить в яму и засыпать, но Сашка вдруг изменился в лице, вздохнул судорожно — все, сейчас полезут бородавки! — и прижал ладони к мертвому изуродованному телу котенка. Показалось или пальцы и впрямь светились? Не знаю. Я забыл, как дышать, стоял и смотрел, один в один статуя.