Дурной знак

Звук давил на уши, и Ольга закрыла их руками, как маленькая девочка, не желающая слушать взрослых, и даже зажмурилась, лишь бы не видеть назойливого маменькиного Андрюшу. Хотелось заорать, срывая связки, не обращая внимание на то, что на остановке стоят люди, но она только слабо всхлипнула.

«Да сколько можно, что за череда неудач, что за придурки кругом… Исчезните, исчезните!»

И звон прекратился.

Выждав пару секунд — а вдруг звон вернётся? — Ольга открыла сначала уши, а затем глаза. Оглушающая тишина навалилась тяжёлым покрывалом.

Только улица была пуста — ни людей, ни машин, ни Андрея.

— Нет… — выдохнула она, слепо шагнув вперед. Шаг, ещё, ещё — в надежде, что это всего лишь страшный сон. Но ни дневного шума, ни гула двигателей. Только звук шагов в глухой, изматывающей тишине.

— НЕТ!

Нет.

Нет…

Эхо металось между пустыми домами, по безлюдным улицам, по мёртвым дворам. Ольга сорвалась на бег, пока в груди не начало болеть. Воздух вырывался из легких с хрипом, и от бессилия, от боли и отчаяния хотелось разрыдаться. Она остановилась, чтобы сделать вдох, задрав голову к небу — и по коже пробежал озноб от ужаса.

Какие-то существа в этом мире всё же были.

Голуби и вороны смотрели со всех проводов, голых деревьев и крыш. Чёрные пятна среди снега, слепые бельма глаз, открывающиеся безмолвные клювы… тогда, возле пищеблока, птицы выглядели живыми — сейчас же было очевидно, что они мертвы, как и всё вокруг.

— Мамочки… — одеревеневшими губами прошептала Ольга. Ноги снова стали ватными, а в ушах раздался неприятный звон — нет, нет, только не обморок, только не сейчас, не здесь… От страха она ускорила шаг, а потом снова побежала — назад, назад, в ту кофейню, где она только что пила кофе с Ленкиным одноклассником. Птица с ближайшего козырька с хриплым карканьем бросилась в лицо.

И поняла, что она пришла. Птица исчезла, словно её и не было, а кофейня осталась абсолютно такой же, как и полчаса назад — густой запах обжаренных зерен, тёплый свет в уютных подвесных светильниках на потолке, симпатичные столики с солонками и салфетками в центре, стойка бариста с ещё дымящейся кружкой; освещённая витрина с аппетитной выпечкой — и ни души.