Дурной знак

— Завтра пойдёшь к своей Васильевне, положишь на стол объяснительную и мирно скажешь, что да, ты виновата, да, не досмотрела, да, травма, но ты всё по инструкции сделала. Все в детстве лоб расшибали, зубы выбивали, да и руки тоже ломали. Живые. Не помрет твоя Мастерова, встанет на ноги, как миленькая. Ну бежала, ну упала…

— Да не бежала она, за птицей поверну-у-улась! — провыла Ольга.

— Тогда в чем претензии?

— В том, что Глебушка у нее неугомо-онный и Ритка такая же! А эта не хочет ничего слу-ушать…

…- Ничего не поняла, — резюмировала Ленка в конце прерываемого рыданиями рассказа.

— Сейчас? — ужаснулась Ольга. Сама мысль о том, чтобы в очередной раз оправдываться, вызывала ужас. Ленка подскочила с табурета, грозно щёлкнула чайником и схватила с полки початый пакет кофе.

— А когда, Оля? Ты со своими дурными знаками завтра себя ещё сильнее накрутишь. У тебя сестра — юрист! И объяснительную за тебя напишет, и кофе заварит, и в целом умница и красавица. Гордись.

— Добрая ты моя фея, — рассеянно пошутила Ольга, когда перед ней появилась огромная кружка с нелепым очкастым котом снаружи и с умопомрачительно пахнущим черным кофе — внутри.

— Льстишь, милая крестница. Давай, ручку в зубы и в гостиную.

В том, что Ленка была хорошим юристом, Ольга убедилась уже через полчаса, когда сестра, распотрошив папку с документами, принялась сочинять на ходу зубодробительные формулировки. Права и обязанности сторон, трудовой договор, инструкция по охране жизни и здоровья, список штрафных санкций, даже распечатка звонков — всё прошло через Ленкины руки и через четыре часа было вручено Ольге вместе с готовой объяснительной — такой, что не подкопаешься.

…И полетело на пол из рук директрисы.

— Меня не интересуют ваши домыслы, Ольга. Вы объявили виноватой администратора, а она сегодня в больницу с давлением пошла — сможете ли вы спать после такого? — прошипела она, глядя на обескураженную Ольгу. — В случившемся виноваты только вы, не надо впутывать пожилую женщину.

— Пожилым людям наше государство платит неплохую пенсию, — огрызнулась Ольга, буквально ощущая глубину могилы, которую сейчас себе роет.