Дурной знак

— Верят в дурные приметы, извиняются за то, чего желали всем сердцем… возводят границы и боятся слов, которые эти границы рушат.

— Это ты к чему? Что, надо было спросить, не ты ли убил Мастерову? — грубовато, как часто бывает от неловкости, пошутила Ольга.

— Болото не убивает, — изрёк Мораст в своей обычной туманной манере и ласково пропустил сквозь пальцы её волосы. — Болото лишь слышит желания. Спи, девочка. Этот разговор совсем не для снов.

«Снов?»

Только произнести это Ольга уже не смогла. Веки будто свинцом налились, она моргнула один раз, а открыла глаза только утром, когда спать стало невозможно из-за бьющего в глаза бледного солнечного света.

Будильник заливался, и Ольга потянулась его выключить, но взглянула на время и охнула.

Девять тридцать.

Но страшнее всего был мерцающий на экране активный вызов — после десятка пропущенных от Плаксы и Антона.

— Ольга Алексеевна! — раздался в трубке гневный рев Нины Васильевны. — Объясните мне, где вы пропадаете, и почему Антон Андреевич должен выходить вместо вас? Родители звонят мне в ярости! Людям надо на работу, а они стоят под дверью и ждут, пока воспитатель придёт и примет детей!

— Извините-сейчас-приду! — оттарабанила Ольга в трубку и отключилась, не слушая начальницу.

Проспала, господи, стыд-то какой… Да она никогда не просыпала! Даже когда сидела до поздней ночи с планами, или когда мать попала в больницу, и пришлось дежурить полночи.

Ленки ожидаемо дома не было. А ведь она даже извиниться не успела — боже, какой глупостью сейчас казалась их ссора! Главное, чтобы Ленка не пострадала, её находчивая, решительная Ленка, благодаря которой вчера обошлось без ощутимого урона — не считать же таковым промокший ковер и обожжённые руки?

«Лишь бы это всё случилось не из-за моей злости на неё», — пронеслось в голове, но додумать эту мысль Ольга не успела.

…Прибежала она на работу через двадцать минут, но Антон уже успел вывести детей на прогулку.

У Антона они вечно на головах стоят.

— Антош, прости, — выдохнула Ольга, едва его завидев. Взмыленный коллега имел вид совершенно невменяемый — только приветственно кивнул и махнул в сторону садика.

— Васильевна тут. Просила зайти.

— Надо же, — хмыкнула Ольга, хотя в душе все опустилось.