Седьмая доля

— А что эти четверо? — вернулся к основной теме Захар. — Что им нужно на озере?

— Ясно что, — покачал головой хозяин. — Капище Уда. В последнее время много стало любителей мужские дела поправить. Ещё и девок срамных с собою везут.

Хозяин сплюнул в сердцах и истово перекрестился.

— Вы сказали, что с ними проводник пошёл, — напомнил Захар. — Лукьян, кажется.

— Верно, пошёл, а обратно всё ещё не вернулся, — сообщил хозяин. — Не случилось ли лиха.

— Почему вы так думаете?

— Лукьян не взял с собой подношенья для Макоши, — объяснил своё беспокойство хозяин.

— А нас вы сможете к капищу Уда сопроводить? — спросил пасечника Захар.

— Отчего же, не сходить, коли люди хорошие, — сразу же отозвался хозяин. — Вот, повечеряете, отдохнёте, а с первыми петухами и тронемся. Марфа моя поди уж и стол собрала.

— Дяденька, а это вас Ефимом кличут? — спросил Даниил, когда гости гуськом потянулись к хоромам пасечника.

— Кому Ефим, а кому и Ефим Степанович Бортник, — с преувеличенной солидностью произнёс хозяин.

В горнице, куда первым вслед за хозяином вошёл Захар, а потом и все остальные, было светло, уютно и пахло только что испечённым хлебом. Посреди большой ухоженной комнаты стоял длинный стол, застеленный льняной вышитой скатертью.

— Марфушка, принимай гостей, — с порога обратился к хлопочущей возле плиты светловолосой женщине хозяин.

Ладная проворная Марфа светло улыбнулась гостям и, вытерев руки о передник, произнесла звонким девичьим голосом:

— Милости просим, люди добрые.

— Это верно, хозяюшка, дорога и в самом деле была не лёгкой, — с поклоном ответил ей Захар, с удивлением отмечая, что стол накрыт на семь человек, включая хозяев.

— — Марфа моя немного ведьма, — заметив его взгляд, шепнул на ухо Захару пасечник.

— Умыться с дороги можно в ванной, — сообщила Марфа.

Когда освежённые и оделённые рушниками гости вернулись в горницу, стол уже был готов. Посредине, на кружевной скатерти возвышался самовар. Настоящий, не электрический. Он сиял медными начищенными боками и извергал из себя тонкие струйки пара. По обе стороны от самовара размещались огромные блюда с пирогами, сложенными горкой и источающими добрый горячий дух.