Седьмая доля

Теперь ты за них масть держишь.

Рябой метнул на своих подопечных свирепый взгляд и нехотя убрал пистолет.

— Доверяй, но проверяй, — усмехнулся Захар. — Хотите иметь глаза и уши в наших делах?

— Разумеется, — не стала отпираться Анфиса Павловна. — Раз мы теперь союзники, то я должна знать о каждом совместном шаге. И помни, мастер, Рябушка за вас теперь и в огонь и воду, но, если придётся, всех троих на перо посадит.

Произнеся это, Анфиса Павловна лучезарно улыбнулась и взяла со стола бокал.

Захар понял, что аудиенция закончена и поднялся со своего кресла.

Когда четверо мужчин, теснясь в проходе, выходили из ведьминой обители, Даниил на мгновение задержался и спросил, обращаясь к хозяйке комнаты:

— А это вы погубили цесаревича Николая?

— Невежливо напоминать даме о её возрасте, — пожурила послушника ведьма. — Впрочем, отвечу. Николя погубила не я, а любовь к скачкам. Он неудачно упал с лошади. Если бы я оказалась рядом, то спасла бы Николеньку. Кстати, он очень был похож на тебя — такой же пылкий и дерзкий.

Когда Даниил покинул наконец чертог чародейки, даже в сумраке бильярдного зала было видно, как пылает его лицо.

Глава 5 Средь ясного неба

Для того, чтобы уберечься от грома, необходимо зажечь громничную свечу, выбросить во двор лопату, использовавшуюся для приготовления хлеба, а есть надобно заплесневевший или поеденный мышами хлеб.

С. М. Толстая «Славянская мифология»

Едва новые союзники прошли до средины зала, двери заведения распахнулись и с улицы ввалилась толпа. Она грозной лавиной растеклась по предбаннику.

— Ну что, бакланы, — завопил чернявый любитель бильярда по кличке Цыган. — Посмотрим, какого цвета ваш ливер.

Толпа сзади одобрительно загудела. Над головами взметнулись кулаки с зажатыми в них цепями и пиками арматуры.

— Ша, братва! — проревел рябой соглядатай. — Анфиса не велела им пускать кровь.

— Фиска мне не указ, — возопил Цыган. — Её сходка не короновала. А значит, баба нам не авторитет.

Наверное, тон и произнесённые слова были выбраны оратором не слишком удачно. Рябой сделал стремительный шаг и коротко взмахнул правой рукой, в которой всё ещё сжимал пистолет. Пистолетная рукоять с хрустом ударила Цыгана в ухо. Тот покачнулся и с грохотом рухнул на пол.

Толпа шумно зароптала и двинулась вперёд, но Рябой вскинул руку и дважды выстрелил в потолок, призывая собравшихся к тишине.

— Пацаны, — сказал он в наступившем молчании.