Седьмая доля

Глава 2 Нежить

Возьми осинову ветвь, отеши орясину, воткни еретнику в чрево поганое, в сердце окаянное, схорони в болоте смердящем, чтобы его ноги поганые были не ходящие, скверные уста не говорящие, засухи не наводящие...

Из наставления об упокоении заложных покойников

Холодея от ужаса, Захар выбежал из комнаты охраны и устремился туда, где гудело и неистовствовало ослепительно яркое пламя. Вилкас, бледный, с трясущимися от проклятий губами, бросился вслед за ним.

— Мастер! — метнулся к Захару послушник.

— Где Фома? — на бегу крикнул Захар и тотчас остановился, словно споткнулся о невидимое препятствие.

Фома, почерневший от пламени, лежал на полу. От его волос и одежды валил густой плотный дым. Двое бойцов, кашляя от угара, сбивали со своего командира языки огня. В зал, всё ещё переполненный посетителями, вбежал охранник с красным огнетушителем.

— Разойдитесь! — выкрикнул он, обращаясь к мечущейся толпе, и устремился к постаменту, объятому пламенем.

В ту же секунду пенная струя ударила в самую середину огненного смерча и очень скоро всё было кончено. Гул пламени прекратился. Острые злые языки огня стали сникать, съёживаться и исчезать под хлопьями пены.

Захар упал на колени и подхватил голову Фомы, остро чувствуя запах копоти и горелой кожи. Фома был ещё жив, но его лицо, чёрное, обугленное, стало неузнаваемо. С лопнувших, сочащихся кровью губ сорвался короткий стон, и Захар разобрал едва слышную фразу:

— Это — не взрывчатка. Это — напалм.

Голова Фомы вздрогнула и безжизненно повалилась набок.

— Мастер, — донёсся до Захара встревоженный голос послушника. — Науз Чернобога! Он, похоже, сгорел.

Захар бережно уложил голову погибшего на каменный пол и поднялся. Возле постамента уже суетились двое опомнившихся стражей и обезумевший Вилкас. Стражи оттащили обугленный остов террориста в сторону, разгребли хлопья пены. Стеклянного купола, защищавшего артефакт, на месте не было. Он, расколотый надвое, валялся в нескольких шагах позади постамента.

Специалист по древностям бросился в этот чад и принялся торопливо шарить руками в ещё не остывшем пепле, надеясь найти там хоть что-то от легендарного артефакта. Наконец, поняв тщетность своих усилий, он выпрямился и завопил, воздев чёрные, испачканные сажей ладони:

— Это — вы, это, всё — вы, колдуны проклятые! Если бы не ваша глупая идея, науз Чернобога был бы сейчас цел.