Человек и его город

Повсюду звенели ручейки, в воздухе головокружительно пахло оттаивающей землёй и прелой травой. На солнечных склонах, бурых от прошлогодней травы, брызгами жёлтой краски рассыпалась мать-и-мачеха. Над проходящими под землёй трубами горячего водоснабжения уже вовсю зеленела молодая травка, пробивались сизые «кулачки» лопухов.

Кузнецов звонил пару раз, спрашивал, как дела. Соня отвечала, что уже отлично себя чувствует, и пыталась задавать вопросы, которые десятками возникали и роились у неё в мозгу, но профессор с усмешкой прерывал её взволнованные тирады: «Всё потом.

Отдыхай». Соня возмущалась и пищала в трубку, но Кузнецов, посмеиваясь, говорил «Хорошего вечера» и нажимал «отбой».

— Ладно, ладно, — ворчала Соня, жуя очередной мамин пирожок — «Сказали поправляться, значит, буду поправляться!» — Узнаете ещё мой склочный характер!

Сердиться на Кузнецова она, впрочем, не могла. Он казался ей внезапно приехавшим из другого города дедушкой, хотя судя по внешности, по которой она могла приблизительно прикинуть возраст, профессор скорее годился ей в отцы.

Но что-то в его взгляде и манере поведения заставляло догадываться, что на самом деле Демьян Михайлович куда старше, чем выглядит…

Всю неделю Софья украдкой присматривалась к отцу, Павлу Вениаминовичу. Тот приходил с работы уставший, хмурый, но при виде дочери лицо его светлело, он улыбался, обнимал дочь, спрашивал: «Как дела, водоплавающее?» Соня обнимала его в ответ, заверяла, что с каждым днём ей всё лучше и лучше, и с тревогой отмечала, как через некоторое время отцовская улыбка постепенно гаснет, будто солнце скрывают тяжёлые клубы дыма из заводских труб.

Поужинав, отец уходил в свою комнату: «Прошу прощения, дамы, устал я что-то, почитаю немного и спать». Мама кивала — Соня новым, больше подмечающим «колдунским» взглядом отмечала пробегающую по её лицу тень — и через некоторое время тихонько уносила в спальню стакан воды. Папа пил таблетки. От сердца, от давления, от аллергии…

Соня украдкой вздыхала и поглядывала на телефон. Ей очень хотелось позвонить Демьяну Михайловичу, но она стеснялась: во-первых, время обычно было уже позднее, во-вторых — ну что она ему скажет? Что папе опять нехорошо?.

. Так Кузнецов и без неё это знает, сказал же — за Павлом Ветровым присматривают. А кто, как присматривает?.. Скорее бы прошла неделя, а то так можно и от любопытства помереть!.. И от беспокойства.

Папа болел уже давно, ему то становилось лучше, то хуже, вплоть до госпитализации на пару недель в стационар.