Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Но деваться было некуда. Негоже такими вещами разбрасываться: вон двойник бы дорого заплатил за такое-то приобретенье!

«Нет уж, дорогой мой, давай-ка приходи в себя».

Как и всегда насмешливо-невозмутимый голос Мастера Андраса добавил мне прыти.

Я нехотя нырнул в собственное нутро, как водолаз в ледяную прорубь. Руки прекратили предательски дрожать.

Еле двигая языком, я попытался что-то ответить. Но не смог. И опять это невыносимое ощущенье. Чёрная магия – всё равно что резать тесаком по живому, грубо и без сантиментов.

Болезненная неприятная штука. Даже если она во благо.

«Умирать тебе здесь не дозволяли», – бросил Мастер, когда я немного опомнился.

Ну теперь уж и помереть только с разрешенья можно, оказывается, – недовольно отметил я про себя. И аккуратненько по стеночке поднялся на ноги.

Глава 35. Лекарство.

Я сидел в знакомой комнате, в кресле, оставаясь на виду. Тут, надо сказать, был наведён полнейший порядок: ничто не выдавало недавнего безобразия и разрухи, ни единого осколка. Даже стекло в окне целое и невредимое! Удивительное дело.

Только серебряная рама на стене без зеркала в ней выглядела немного странно.

Колдун же медленно снимал бинты со своей увечной руки. Пускай кровить раны и перестали, лучше, увы, не становилось, даже напротив: от разрезов, стянутых хирургической нитью, вдоль вен ползли паучьими лапками чёрные щупальца. Это была не гангрена, что-то похуже – вырождение формы. Азраил приволок эдакую заразу в наш мир! Нарочно он или нечаянно? Кто теперь с него спросит? А недурно было бы и спросить за такую-то бессовестность!

Я вспомнил двойника, лежащего на зеркальном полу Цитадели, прячущего лицо в окровавленных ладонях, и бесхозно валяющийся рядом перстень.

Чужое кольцо ещё стянул, злодей! Да какое! Белое золото – это вечность. А кроваво-красный рубин – власть. Уж не вздумал ли он властвовать над вверенной ему вечностью? – перебирал я в уме всплывавшие исподволь символы. – Ничего хорошего ведь не вышло, а всё за старое! Один мир изничтожил, теперь и за второй принялся, махинатор!

.

.А ещё рубин – это любовь.

..И раз уж он не сумел спасти свою Полину, так, вероятно, лекарства от заразы не сыскать.

От настигшего меня пониманья я содрогнулся, неотрывно наблюдая за Мастером. Тот, изучая пугающую рану, недовольно выдохнул, принявшись пальцами здоровой руки плести тонкие ниточки ворожбы, стежок за стежком. Хищные щупальца отползали, но стоило оставить их в покое, сызнова струились по венам чёрным ядом шустрей прежнего.