Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Кто-то, аккуратно взяв меня за руки, поднял это новое тело, которым я ещё не вполне овладел, с холодного искрящегося ложа. Я в свой черёд слегка поразился тому, что имею, наряду с чем-то несоизмеримым и простую, почти примитивную механику подобного рода. Что же я такое, кто б объяснил?.. Моя кожа светилась белым, и чудилось, будто я сам соткан из света, того самого звёздного света, разлитого повсеместно, теплящегося в каждой пылинке-пепелинке, в каждом атоме.

Сидя на алтаре, я пытался освоиться с новой ролью. В этом мне помогал Настройщик.

Надо же, когда-то я всё это знал! А потом.. пришлось узнавать заново.

..Какая же лучезарная звезда сияет над Обителью, расточительным заревом расцвечивая небосклон! Озаряя мой новый дом. Дом, который мне пришлось оставить. Дом, в который я так хотел бы вернуться. Вернуться да, но уже другим.

…

Внезапно я ощутил будто бы удар кардиостимулятора в грудь, пронзающий током разнеженные дряблые мышцы. Блаженная пустота внутри, залитая светом воспоминаний, покорно этому импульсу всколыхнулась, вздрогнула и разверзлась, а затем из её недр, как из-под слоя земной коры пламенеющей магмой выплеснулась наружу жгучая до нестерпимости боль. Никак иначе я не смог бы назвать это кошмарное переживанье, словно меня выворачивают внутренностями наизнанку с ухватистой небрежностью мясника. Я вскрикнул.

Моё тело, сведённое судорогой, неестественно, как-то по-змеиному изогнулось, а затем вновь распрямилось, устало рухнув на пол. Онемев, я уставился в потолок широко распахнутыми глазами. И только дрожащие пальцы свидетельствовали о том, что я вновь не лишился чувств. Тёмное.. тяжёлое.. душное.. фиолетово-чёрное нечто окутывало меня. Держало здесь, словно пудовая цепь, на привязи, не дозволяя.. ускользнуть в пространство грёз моей прошлой, оставленной за порогом Храма, жизни. В разуме вороньём кружили всполошившиеся мысли.

«Домой…» – процедил я сквозь зубы. И было всё равно, что мир, где я только что побывал, просто проекция: я отчаянно желал бы вернуться, и сделать его настоящим. Мои глаза бессмысленно глядели сквозь пространство, туда, за пелену ускользающих грёз. Острия загнутых клыков были слегка обнажены, и в целом лицо вполне по-человечески выражало отстранённость и отчаяние. Я глядел на себя сверху и сбоку, никак не желая возвращаться в тело.