Стальная Хризантема 1. Вредители

)

― Терпимо,― произнёс Каллиграф прямо над ухом – он незаметно переместился за спину ученика,― Продать ещё нельзя, любоваться уже можно. Но кисть ты держишь вверх тормашками. Это же не карандаш и не палочки для еды.

Он взял у Кими кисть, вложил в руку правильной стороной и бережно сомкнул пальцы.

***

И вот он пропал. Неизвестно куда, и бесследно.

Была ли в этом замешана женщина? Или коммунисты?

Этого нам, боюсь, никогда не расскажут.

Такие вещи можно выяснить только самостоятельно.

11. В роли Эдобэя

Когда Кимитакэ вернулся вечером домой, его встретила музыка.

Очевидно, что источник музыки был в доме. Но он не мог понять, откуда она взялась. Родители и в мирное время музыкой не увлекались, младший братик во всём их слушался, да и сам Кимитакэ разбирался в ней слишком слабо, чтобы получать удовольствие.

Но всё-таки он сделал паузу и сделал усилие, чтобы сообразить, откуда доносится музыка.

Кимитакэ отодвинул дверь и подозрение его подтвердилось. В пустой дедушкиной комнате прямо на столе взгромоздился древний патефон с кованым медным раструбом. На патефоне степенно вращалась пластинка, и звучала музыка ― исполненная на вроде бы знакомых европейских инструментах, но всё равно странная, ломаная, нервная, от какой по коже начинают ползают холодные слизняки.

А рядом сидел Юкио ― во всё той же чёрной школьной форме ― и с любопытством смотрел на вошедшего.

― А что это играет?― осведомился Кимитакэ.

― Не знаю. Я взял пластинку, которая лежала сверху самой первой.

Кимитакэ тоже сел к патефону, поднял конверт. От того, что он увидел, у него похолодели руки.

Это было то самое “Снизойди на эти жёлтые пески” Адриана Леверкюна, которую он обсуждал с маэстро Леви. В исполнении Симфонического Оркестра Осаки, если это имело какое-то значение.

Кимитакэ понятия не имел, что у него есть такая пластинка. Он не мог её увидеть даже случайно ― иначе бы вспомнил, когда Леви о ней заговорил.

Всё это накупил дедушка Садатаро на пике влияния и славы и просто поставил в углу. Пластинки он купил, скорее всего, из сообрежений, чтобы хорошо смотрелись на полке.

Дедушка тоже не разбирался в музыке и вообще видел в актёрах и музыкантах опасных соперников ― потому что они тоже умели тянуть за струны души и морочить голову. Но патефон в те времена уже был важной частью интерьера, во всех журналах их рисовали.