Стальная Хризантема 1. Вредители

Изрядно тронутые сединой волосы вокруг лица с огромной родинкой около носа, светлый европейский костюм с зелёным галстуком. А см почти всегда неподвижный, словно огромный усталый айсберг.

На первое занятие собрались человек восемь и никого из дворян. Видимо, надеялись, что им и так будут ставить лучшие оценки ― как это бывало на обычных уроках. А может быть, они где-то успели прознать, что изысканная подпись на работах Старого Каллиграфа, по которой его называл директор школы ― не больше, чем псевдоним. Настоящая его фамилия была какая-то совсем обычная и крестьянская ― кажется, Ямада, а может быть и Ямамото.

Но сейчас, когда они все оказались наедине с искусством, любое происхождение не имело значения. У богатых и родовитых, особенно если они происходят из нормальных семей, а не из таких, как у Кимитакэ, просто больше времени на свои увлечения. Но каллиграфией они увлекаются редко ― в наши дни это слишком не модно.

― Вы принесли свои прежние работы?― спросил Старый Каллиграф,― Очень хорошо, доставайте и положите на край.

Садитесь просторно, один человек, один стол!

Зашуршала бумага. Наставник, не поднимаясь, обвёл класс ледяным взглядом.

― Всё, что вы принесли ― чудовищно. Такой работой невозможно восхищаться, а человека со вкусом она может убить. Я буду вас учить всему и заново. Что до ваших каракулей ― прямо сейчас порвите их пополам. А потом ещё пополам. Вернётесь домой – можете сжечь.

Пауза. А потом, удивительно звонко, всхлипнул первый гибнущий лист...

Расправа произошла удивительно быстро.

Словно морской вал, невидимый и рокочущий, прокатился через класс – и когда он опал, на столах остались только обрывки с чёрными кусочками букв.

― Вопрос: почему вот тот молодой человек ничего не порвал?

“Вот тем молодым человеком” и был Хитаки. С собой он принёс только чистую бумагу (даже не рисовую!) и ту самую шкатулочку с Вэнем.

― А мне нечего рвать, господин Каллиграф. Я даже тушь растирать не умею.

― Вот как. И зачем ты тогда сюда пришёл?

― Чтобы научиться!

Надо сказать, что растирать тушь классическим способом ― то ещё дело, оно даже влюблённого в каллиграфию Кимитакэ было способно вывести из терпения.

Нужна всего лишь одна капля воды ― и очень много терпения, чтобы тереть, тереть и тереть чёрный брусок по этой капле, пока не покажется, что ты надавил достаточно чёрной жижи. Но сколько её ни дави, хоть до краёв чернильницу наполни ― она всё равно ухитрится закончиться где-то за два иероглифа до конца композиции.