Врачеватель. Другой мир

Наверное, в книге судьбы так и предрешено, но знания об этом недоступны тем, кто живет по мирским правилам и законам. А возможно и вовсе все не так, а есть лишь магия, которая все регулирует и контролирует.

— Поняла, — покивала Мария. — Чего ты медлишь? Накладывай свою руну!

— Не все так просто, — покачал головой, размышляя, как действовать. — Знак предстоит вырезать, выжечь или нарисовать. Один из лучших вариантов — татуировка, но в этом не силен, инструментов нет, а наносить руну необходимо мне и никому более, иначе она не заработает.

— А если чернилами?

— И долго они продержится? — отрицательно покачал головой. — Руну следует оберегать, если ее рисунок повредиться, то она работать не будет. Чем это грозит, надеюсь, объяснять нет необходимости?

— Остается огонь или нож? — посмотрела на меня Мария.

— Верно, — потер я щеку.

В этот момент Валерий Семенович задышал прерывисто, а потом закашлялся, кисти рук стали синеть, сердце начало останавливаться и медленно прокачивать кровь. Тянуть нет времени.

— Нож! — не отрывая взгляда от лица зельевара, потребовал я и протянул в сторону его дочери руку.

Мария подскочила, рванула в сторону шкафа, вышвырнула из него какую-то одежду, а потом воскликнула:

— Нашла! Держи! — вложила в мою ладонь рукоять стилета.

Хм, клинок последней надежды с магической составляющей, когда владелец готов себя жизни лишить и нанес удар, но не смертельный, то магия призвана помочь. Никогда не любил такое оружие, но его ценность признавал.

— Отвернись, — потребовал от девушки, зная, что ей точно не понравится, как буду действовать.

Уверенными росчерками клинка наношу руну, немного мешает выступившая из порезов кровь, но на нее внимания не обращаю. Осталось пару штрихов сделать и последний символ для связи с источником больного и активации знака, который будет исполнять целительскую функцию. Ну, очень на это надеюсь. Господин Вертлугин не ощущает боли, на кожный покров груди наложил обезболивающее заклинание. А вот судя по ауре, то сердце у зельевара ноет, бьется совсем уже неровно и его ритм замедляется.

— Вот просил же не подглядывать, — буркнул я, не имея возможности ей помочь.

Ладонь положил на грудь старика. Направил магический посыл, связывающий собственный дар, руну и источник больного. Запахло паленым, кровь в порезах свернулась и запеклась, мою кожу на руке опалил жар.