Врачеватель. Другой мир

— Могу предположить, что громила и Сизый расстались с жизнью от моей руки, но Сазана-то получается ты завалила.

— Вариантов не было, — вздохнула та, кому только на балах блистать, да глазки кавалерам строить. — Или не помнишь, что стреляла?

— А ты вообще кто? — спрашиваю, прикидывая, а не выдавить ли пулю со стороны спины.

— Мария Валерьевна Вертлугина, слышал?

— Гм, что-то знакомое, но не более того, — чуть отрицательно покачал головой.

— А ты не представишься? — поспешно уточнила Мария, а потом криво улыбнулась и продолжила: — Прости, но хочу знать, по кому свечу заказать и благодарить.

— Думаешь не выкарабкаюсь? — усмехнулся я.

— У тебя огнестрельное ранение, пуля, если не ошибаюсь, пропитана двухкомпонентным ядом. Это тебе как зельевар говорю, — она криво улыбнулась и печально вздохнув, продолжила: — Отец приучил, чтобы клиентам говорила правду.

— И сколько мне отводишь? — поинтересовался я, теперь понимая почему душа парня источилась и растворилась в небытие.

— Максимум пару часов, — посмотрела на меня зеленоглазка.

И надо же такому случиться, что мне, старому цинику, до боли в скулах захотелось ее поцеловать. Нет, не раздеть и не заняться любовью, а именно смять губы и попробовать их на вкус.

— Пару просьб выполнишь? — улыбнулся я, а потом спохватился и представился: — Прости, Александр Иванович Воронов, лишенный всего и даже графского титула.

— Точно! А я все ломаю голову, почему твое лицо такое знакомое! — воскликнула моя собеседница. — А что за просьбы? Сообщить кому-нибудь о твоем состоянии?

Поднял руку и загнув один палец сказал:

— Поцеловать — раз, а потом помочь добраться до квартиры.

— Отцу плохо, — призналась девушка и нахмурилась. — Приступ у него, а все лекарства остались в столице, нас же оттуда с волчьим билетом изгнали. Высочайшее повеление, удалиться из Москвы за два часа на расстояние не менее ста километров, а потом ждать, где отцу дозволят работать.

— А он у тебя чем занимается? — поинтересовался я.

— Так ты и в самом деле не знаешь, кто я такая? — поразилась Мария.

— Понятия не имею, — честно признался, а потом спохватился: — Слушай, давай-ка этот разговор отложим, а то у меня сил и в самом деле мало остается, а на второй этаж путь, боюсь, окажется сложным. Отсюда следует убраться и за собой прибраться.

— Ты о чем? — удивилась та.