Партия. Брошенная ставка. Том II

Завтра я дам ему список на осень: пятьдесят луков, с десяток бочонков из липы для варенья из мёда и ягод, и соли. Ткань же я попробую достать у князя Фольского в Талике.

– Лёгкого правления и твёрдой руки вам, господин, – поклонился мне парень лет двадцати с шутливой интонацией голоса и бегающим взглядом, вытянутым лицом и тонкими губами. – Награсий подсказал, что жизнь у вас добрую найти смогу. Примите на службу, нижайше вас прошу. Многому обучен. Грамота хромает, но в счёте любого переиграю.

– Награсий говорил, что ты с лавочниками в ладах был.

– Ваша правда, не соврал Награсий. Бывает, знаете, у барыжки шкурами скобель сломается, а на новый монеты нет свободной. А у гончара шапка износилась, а скорняк бы не отказался от новых крынок. Так я займу шкуру у барыжки и крынки у гончара, у скорняка махну на шапку, отдам гончару за жменю монет и верну их за шкуру барыжке. И себя десятиной не обижу.

Я с довольной ухмылкой повернулся к Филису.

– Перекуп поживёт в постоялом дворе. Завтра познакомитесь, пусть ходит с тобой, пораспрашивай за торговлю.

Вместе придёте слово держать за прибывших, там о Шумиле и расскажешь.

От группы приключенцев отделились четверо. Куэл каждого крепко обнял, всех знал по именам. Охотники и разведчики, и покорители магических животных и растений. С ними контракт подпишем после благородных. А завтра Филис поможет Куэлу с письмом от гильдии, только что переданное от четвёрки.

Стоило главному из оставшейся пятёрки протянуть руку, поздороваться, как Куэл поморщился.

– Она в крови. Не надейся, – процедил сквозь сжатые зубы эмлик.

– Хуэс в наших свидетелях, нет за нами вины, – пробасил мужик лет тридцати, с человеческими ушами и широким, рваным, уродливым шрамом на лбу, бесполезно прикрываемый чёрными волосами.

– Не мне решать. Но вы убили своего. Уэлар убил уэлар. Клянусь взором Аскаты, вам не быть нами больше, никогда.

– Мы знаем, – всё так же угрюмо пробасил наал, и повернулся ко мне. – Мы наёмниками к вам, ваше высочество.

Слышали, кочевники вам жития не дают. За монету и земли клок навыки свои отдадим. Много умеем. Не велите гнать, примите, – мужик склонил голову. Вслед за ним склонили головы два рисара и два эмлика. Полурослики без ожерелий, а в острых ушах лишь бронзовые гвоздики на первой позиции.

– Это правда, что убили своего?

– Да, господин, – ответил Гатар со всё так же опущенной головой.

Он не начал оправдываться или юлить, значит – считает себя правым.