Партия. Брошенная ставка. Том II

Потом ставим две бани в княжеском дворе и у меня в детинце, а то стыдно уже на первый ярус ходить да у себя во входных сенях обтираться. Мастерскую Шарса ставить надо, а цех по клею поставим в посаде.

– Других мастерских не будем? – аккуратно спросил Неял, намекая на мастерскую бондаря.

– Потом. Ещё надо в детинце поставить конюшню для ездовых, а нынешняя отойдёт хутулской птице. Ей с птенцом много место надо. И дома бы сделать для тиунов, и для вдовы освободившейся. Её дети солдатскими отроками стали, а она всё ещё в поселении живёт.

Неял принялся загибать пальцы, считая в уме работников и прикидывая стройки.

– Две недели, и лишка больше. У бондаря пацанам по четырнадцать лет, помощники средние, а Туль с учеником только с кирпичами возятся. Десять работников, господин.

– Потом кто в мастерские, а кто поможет тебе с острогами, – я пальцами в воздухе начертил букву «п». – Четыре клети прямоугольных, со входом в центре.

– На ладьях перевозить быстро. Только на берегах причал смастачить бы, проще ж выгружать.

– Вместе с острогами подготовишь всё. Как закончим – сориентируемся, что дальше строить.

Вот что интересно. Все бояться не сдюжить горцев, но никто не боится, что мы не успеем закончить все постройки вовремя. А ведь многое зависит от того, сколько Микло привлечёт народа. Если мужских рук приплывёт меньше десяти, то ничего не успеем.

Ставка двенадцатая. Часть 3

Двадцать девятого мая башня в детинце исчезла: ломать не строить. Танил с Ралом и рекрутами резво разобрали по брёвнышку семиметровую бандуру, вместе её с нижней клетью, внутренними засыпанными частями и боковыми пролётами стен. Теперь дозорный стоял на основании боковой башни защитной стены. Именно оттуда вечером кричали о кораблях. На головной ладье висел красный стяг с раскрытыми белыми ладонями, держащими золотой кубок.

Из хором вылетела Дуля, девушка с носом-картошкой как у отца, дикой косулей промчалась через весь княжеский двор и скрылась за защитной стеной. А пока я одевался в приличное – на верхнем ярусе детинца собрались все, кто обязан явится по лодкам. Главный уэлар и оба императорских сержанта, мои сержанты, писчий, тиун по холопам и назначенный за сирот. Стоя у края стены, они вскидывали руки в сторону берега и посмеивались, кидая озлобленные взгляды на юго-запад.