Ведьмин внук

Разобрать о чём они говорят не получается, но тембры их совсем другие, нисколько не похожие на Гордея или бабку.

«Всё в порядке» — силится сказать Артём, но язык не поворачивается. Он и ноги то еле переставляет, будто вспышка панической злости забрала с собой все силы. Артём только чувствует, как его куда-то приводят, и послушно опускается на что-то мягкое и тихо скрипнувшее.

— Всё будет в порядке. — Наконец-то удаётся разобрать слова, кажется сказанные голосом матери.

Артём отстраненно переводит взгляд на руки, на тыльную сторону одной из ладоней, что почти полностью окрашена в алый.

«Зеркало...»

Ничто внутри него не отзывается на эту мысль.

— Давай я. — Слышит Артём голос отца и переводит на него взгляд.

— Я тебе говорила, что его нужно врачу показать, а ты... — начинает мать, но замолкает, стоит только отцу поднять лицо: ещё более бледное, чем совсем недавно, с поджатыми, превратившимися в тонкую нитку губами.

— Дай мне закончить с его рукой.

— Я сам. У тебя...

Губы, наконец, начинают слушаться.

— Сиди и не дёргайся. Сам он.

Артём закрывает глаза, едва ли чувствуя то, что делают с его пострадавшей рукой. Ему кажется, что его покачивает на невидимых волнах: медленно, осторожно, но раз за разом унося всё дальше от берега.

Мотнув головой, Артём возвращается в реальность, чтобы поморщиться. Ощущение догоняет его болью и жжением, когда смоченный в чём-то ватный диск касается повреждённых участков кожи.

— Выпей.

Кружка с молоком ощущается в руках инородно, однако Артём послушно сжимает пальцы на её боках, чувствуя исходящее от неё тепло.

— Пей, — то ли просит, то ли требует мать.

Артём подносит кружку к губам, делая первый глоток.

Сладость растекается по нёбу, вызывая першение в горле и падая в желудок горячим, неприятным комом. Артём сглатывает, пытаясь заглушить рвотный позыв и чувствуя, как к сладости во рту примешивается острая нотка кислоты.

— Ещё пей.

— Тошнит...

— От пары глотков не вырвет, а я от тебя отстану.

— Артём, расскажи, что случилось, — требует отец, когда Артём всё-таки избавляется от кружки с тошнотворно-сладким горячим молоком.

— Всё в порядке.

Артём снова морщится, чувствуя, как его начинает вести, и растирает лицо свободной от бинтов ладонью.

— Я посмотрю, что по врачам. Ты вот не хочешь...